Внутренности избушки меня удивили. Сначала я попал в сени, которые были освещены на двадцать процентов маленьким окошком, на восемьдесят процентов – лампой дневного света.

Отделка этого помещения, впрочем, как и всех остальных, была сделана в лучших традициях евродизайна, однако старушка, сидевшая за столом и читавшая газету „Юридический Тарасов“, вполне соответствовала внешним обликом фасаду здания. Это ветхое востроглазое создание сразу оживилось завидев меня и тоненьким голоском поинтересовалась, что мне угодно. Я сказал, что мне угоден господин Александр Говоров.

– По какому вопросу? – спросила быстро бабушка.

– По личному, – так же быстро ответил я.

Бабуля активизировала стоявший рядом с ней аппарат внутренней селекторной связи, который ответил ей сильным мужским голосом:

– Да, Мария Павловна.

– К вам господин Мареев. Утверждает, что по личному делу.

– Пропустите его немедленно, – сказал голос и затих.

Старушка положила трубку и сказала:

– Как войдете – сразу направо.

Я не понял, какую функцию исполняла бабушка на входе – охранника или секретарши (для охранника она была слишком ветха, для секретарши она сидела слишком быстро к входу), может быть, ей просто нечего было делать, но мне подумалось, что селекторная связь в этой избушке была совершенно неоправданным мажором. С таким же успехом она могла бы постучать кулаком в стенку позади своего стола и громко возвестить о приходе гостя.

Открыв дверь, я попал в такую же небольшую как сени комнату, по краям которой стояли мягкие диваны и кресла. В одном из кресел сидел какой-то мужчина, не то юрист не то клиент юриста. И в том и в другом случае ему явно нечем было заняться. Поэтому, откинув газету, он с неподдельным интересом воззрился на меня. Я не стал задерживать его внимание и быстро юркнул в указанную бабусей комнату справа от входа. Я очутился в небольшом кабинетике, в котором стоял один стол, за которым сидел Говоров. Кроме него, здесь могли поместиться максимум четыре человека средней комплекции.

Говоров читал какой-то сборник законодательных актов.

Завидев меня, он снял маленькие очечки, которые были надеты специально для чтения, и внимательно стал меня рассматривать. Я тоже пригляделся к нему и разглядел мужественное лицо (как сейчас модно говорить, с налетом брутальности), окрытый и в то же время лукавый взгляд.

Осмотрев друг друга, мы, видимо, пришли каждый к своему выводу, но промолчали по этому поводу.

Я начал первым:

– Как вам уже сообщили, меня зовут Валерий Мареев, я частный детектив. Полагаю, что, собираясь с визитом в столь серьезное учреждение, я должен был предварительно позвонить, но обстоятельства дела, которым я сейчас занимаюсь, требуют оперативности.

– Каким же делом вы сейчас занимаетесь? – с некоторой усмешкой на губах спросил Говоров.

– Убийством Зимина Евгения Константиновича. Мне сказали, что вы были одним из его ближайших друзей.

– Вот именно, – вздохнув и слегка погрустнев, ответил Говоров.

– Говоря „вот именно“, вы имеете в виду, что Зимина нет или что скорее вы были его другом, чем он вашим?

Еще раз усмехнувшись, директор Юридического бюро еще раз вздохнул и сказал:

– Какая теперь разница... Что вас интересует?

– Прежде всего меня интересует сама личность покойного.

– Личность как личность: в чем-то заурядная, в чем-то выдающаяся. Справедливости ради надо сказать, что последнее превалировало. Он был хорошим организатором и удачливым бизнесменом. Кроме того, если бы не убийство, его политическая карьера вполне могла бы пойти в гору. Как и многие люди подобного масштаба, он был сложным человеком.

Что еще здесь можно сказать?.. Да многое, и в то же время ничего.

– Несмотря на ваши близкие взаимоотношения, вы не работали с Евгением. Почему?

– Если говорить одной строкой, мне не нравились методы руководства Евгения.

– Что конкретно?

– Принцип подбора кадров и рычаги воздействия на них.

– Что вы имеете в виду? – недоумевающе спросил я. – Он что, рукоприкладствовал?

– Нет, конечно. Но вы знакомы с теми людьми, которые сейчас являются ближайшими помощниками по бизнесу и возглавляют фирмы после его ухода в политику? Они все находились под жестким его контролем, и я уверен, что на многих у него был банальный компромат. С помощью этого он обеспечивал верность и толерантность в отношении себя со стороны подчиненных. Они все были на своеобразном кукане. По такой схеме он подбирал кадры на все свои проекты и предприятия.

Он достаточно долго проработал в „органах“, что не могло сказаться на его менталитете.

– Вы предполагаете, что он просто использовал служебное положение?

– Доказать я ничего не могу, – развел руками Говоров. – Да и нет никакого смысла, поскольку нет самого Евгения.

– А вы располагаете какими-нибудь сведениями по поводу тех или иных людей?

Мы оба улыбнулись наивности моего вопроса: я внутренне, Говоров – внешне.

– Ну, знаете, я думаю, что человек, располагающий подобной информацией, однозначно стал бы во главе этой организации, будь он самый последний нищий. Хотя я думаю, что такого человека нет – большинство информации Зимин держал у себя в голове.