Ничего не понимая, я удивленно посмотрел на нее и спросил:

– Что случилось? Девочки взбунтовались, сбросили боцмана за борт и захватили пороховой погреб?

– Если бы… – Наташа явно нервничала. – Все гораздо серьезнее.

– А раз серьезнее, – рассудительно сказал я, – то будь любезна не дергаться и вести себя поспокойнее. Ты же профессиональная шпионка, а суетишься, как молоденький неопытный стукач. Позор!

– Иди ты к черту! – сказала она и выдернула руку у меня из-под локтя.

Потом она уселась на скамью, ту самую, на которой только что сидели Надир-шах и его дружок и, вытащив из складок местного цветастого одеяния сигареты, закурила.

Выпустив дым, уплывший в густую листву, она посмотрела на меня и сказала:

– Ладно. Я успокоилась. Но зато ты сейчас начнешь нервничать.

– Ну-ну, – снисходительно усмехнулся я, – давай-давай.

– Даю. Генри обследовал помещения и обнаружил, что в каждой из наших комнат имеется видеожучок.

– Ну и что? – я недоуменно пожал плечами. – Подумаешь! Может быть, старый падишах любит смотреть, чем занимаются его гости, особенно если это девушки.

– Вот именно. На девушек пусть смотрит, я им сказала о камерах, так они теперь вертятся перед ними голышом, делая вид, что ни о чем не догадываются. Старый пердун обкончается там, и пусть. Но когда Генри как бы случайно двинул по жучку в нашей с тобой комнате спинкой кресла и сломал его, через пять минут прискакал местный якобы электрик и сказал, что ему нужно проверить проводку. Я вышла из ванной без всего и сказала, что у нас все в порядке и чтобы он убирался. Он ушел очень расстроенный.

– Выскакивать без всего из ванной ты любишь, – подтвердил я, вспомнив Ухту, где Наташа смутила похотливую грудастую горничную, уже рассчитывавшую на дополнительный заработок.

– Да, люблю, – вызывающе сказала она, – но не в этом дело. Во-первых, теперь мы знаем о жучках, а во-вторых, Генри сказал, что испортит их и в тех комнатах, где расположились его ребята.

– И это правильно, – кивнул я.

– Конечно. Но это опять же – семечки. Полчаса назад, когда ты пошел обозревать эти садово-парковые окрестности, я тоже решила прогуляться в одиночестве. Устала, знаешь ли, с дороги. Так вот, когда я добралась до главных ворот, не тех, через которые мы въезжали, а других, на южной стороне, то там, тихонько стоя в кустах, увидела интересную вещь.

Она затянулась, а я подумал, что интересные вещи начинают валиться на нас, как из мешка. Главное, чтобы не засыпали насмерть.

– Так что за вещь? – подтолкнул я Наташу.

– А вещь такая, – она выпустила дым и внимательно проследила за тем, как он уплыл.

– Когда-нибудь я ликвидирую тебя частным порядком за твою любовь к драматическим паузам, – пообещал я, угрожающе глядя на нее.

– А вещь такая, – повторила Наташа, – ворота открылись, внутрь въехал военный джип и остановился около будки охранника. Из будки вышел какой-то худой загорелый чурбан в белой накидке и с большой бородой, подошел к водителю и они заквакали по-своему.

– Ну и о чем же они квакали? – усмехнулся я, уже догадавшись, что загорелым чурбаном был не кто иной, как Надир-шах.

– Я не знаю, о чем они квакали, – прищурилась Наташа, – но один называл другого Надиршахом. Как тебе это нравится?

Я подумал и честно ответил:

– А никак! Я сам недавно видел его сидящим на этой самой скамье.

– И ничего мне не сказал?

– Да я и не успел! Ты сразу же схватила меня за руку и поволокла сюда. Я уж думал, тебе потрахаться захотелось…

Наташа зыркнула на меня и вдруг больно ущипнула за ляжку.

Я ойкнул и вскочил.

– Я тебе покажу – потрахаться! Маньяк.

Я не нашелся, что сказать, и поэтому полез за сигаретами.

Ну и дела…

Так что же тут делает этот долбаный Надиршах?

Неужели он знает о том, что я здесь?

При мысли об этом меня аж передернуло. Только этого и не хватало для полного счастья! Хотя…

– А моего имени они не называли?

– Нет. Точно не называли. Я слушала очень внимательно, будь уверен.

– Хорошо… – медленно сказал я, – хорошо. А что было дальше?

– А дальше тот, что на джипе, уехал, а Надиршах снова ушел в будку. Через десять минут за ним приехал белый «мерседес». И он тоже отвалил.

Мы помолчали, затем я сказал:

– Значит, так. Нужно немедленно предупредить Генри, чтобы он готовил своих ребят к действиям, а я пока пройдусь и подумаю.

Наташа встала и пошла в караван-сарай искать Генри, а я достал еще одну сигарету, прикурил от зажигалки и глубоко затянулся.