Охранник, наконец, потерял ко мне интерес и уставился на луну.

Данила закончил заправлять «Жигули» и тут же переключил внимание на подъехавший «опель».

На табло колонки, у которой заправлялся «лэндкрузер», замелькали зеленые цифры, указывая, сколько горючки поглотил бензобак внедорожника.

Я опять сунул руку в карман и снял бомбу с предохранителя.

«Черт! И как же медленно тянется время!»

Тридцать литров… Двадцать… Десять… Пять… Все!

Я вытащил пистолет и опустил фугас в бензобак, мандражируя, как бы водила не бросил случайный взгляд в зеркало, интересуясь, чего я там так долго вожусь.

Так, пистолет в держатель.

Водиле: «Все нормально, можете ехать. Спасибо, что пользуетесь нашей заправкой».

«Тойота» резво отчаливает от колонки.

Все!!! Дело сделано! Самая трудная его часть позади! Теперь остается только нажать на красную кнопочку, и с удовольствием понаблюдать, как отправится в тартарары Аркадий Андреевич Хопин!

– Чего, пообщался с приятелем? – подошел ко мне, закончивший с «опелем» Даня. – Забил ему стрелку?

– Нет, обознался, – изобразил я на лице кривую ухмылку. – А на чай этот кругломордый, и правда, ничего не дает. Интересно, и откуда у этого сопляка такой джип? Наверно, папаша…

– Это не его. Он только водила, – не поленился проинформировать меня Данила. – Слушай, парень, а что у тебя с лицом?

– А чего? – Я сам уже чувствовал, что что-то не то. Еще когда заправлял хопинскую «тойоту», ощутил, как начала дергаться левая щека. Мимоходом подумал: «Это от нервов. Вот псих!» Но в тот момент мне было совсем не до этого. Сейчас же я положил ладонь на лицо и почувствовал, как щека дрожит, будто к ней подвели ток. И не только щека. Левый глаз немного прикрылся, веко чуть опустилось.

– Десять минут назад я ничего такого не замечал, – задумчиво пробормотал Даня. – А ну, пошли ближе к свету, погляжу повнимательнее. Наверное, это у тебя нервный тик. А вдруг микроинсульт? Как бы не было хуже, – проявил он обо мне заботу.

«Нет, не микроинсульт, – уже догадался я. – А вот хуже быть может. Об этом меня предупреждал еще в Перми Соломоныч: при таких операциях на лице, как у меня, могут пострадать глазные и лицевые нервы. И чтобы не допрыгаться до осложнений, мне надо хоть раз в полгода проходить медосмотр. При расставании Соломоныч даже записал мне на бумажке координаты какой-то престижной питерской клиники, где можно пройти подобный осмотр. Про предупреждение я тут же благополучно забыл. Бумажка валяется где-то дома, и теперь ее надо искать. И отправляться к врачам. Но сначала я должен нажать на красную кнопочку».

– А ведь не проходит, – Данила коснулся пропахшей бензином ладонью моей дрожащей щеки. – Слушай, завтра утром, как только проснешься, сразу же к доктору. К невропатологу. – Откуда ему было знать, что перед ним стоит опытный врач.

– Спасибо за заботу, братишка, – состроил я на лице очередную кривую улыбку. – Так и поступлю, как говоришь. А сейчас иди обслужи вон ту рухлядь. – И сам направился к подъехавшей «Ниве», на ходу размышляя о том, что надо немедленно отправляться в ту клинику, о которой упоминал Соломоныч, – не пугать же людей такой подвижной физиономией. Вот только сначала нажму на красную кнопочку. Хорошо бы это произошло завтра.

Я сменился, как обычно, в двенадцать и, решив не утруждать себя лишними переездами, провел ночь в Гатчине. Сначала перекусил в каком-то невзрачном ночном кафе, отзвонился Стилету, а потом просто сидел в машине, припарковав ее на узкой пустынной улочке, и слушал музыку. Сна не было ни в одном глазу. Щека продолжала жить своей жизнью – потихоньку вибрировала: ни улучшений, ни ухудшений. В конце концов это начало меня раздражать. Нервный тик заботил меня сейчас даже больше, чем Хопин. Но с Аркадием Андреевичем надо было кончать. И поскорее. А потом отправляться на розыски клиники, где занимаются лицевой хирургией.

В начале седьмого утра, когда тихая патриархальная Гатчина начала пробуждаться, и из подъездов повыползали заспанные собачники и спешащие на утреннюю смену рабочие, я прогрел двигатель и покатил к выезду из городка. Пора было занимать боевую позицию.

Место для засады на «тойоту лэндкрузер» я выбрал загодя, еще пять дней назад – в конце большого поселка у старенького полуразвалившегося дома с заколоченными окнами. Там было тихо. Спокойно. Люди там появлялись лишь летом. Там на мой «мерседес» никто не обратил бы внимания. Там я бы не засветился, так что с этим вопросом было все в полном порядке.

Волновало другое. Сейчас поздно светает, – а ну как трудоголик Хопин отправится в Питер еще до рассвета. В темноте номеров его тачки я могу и не разглядеть, «тойоту» его не признаю.

«Хотя, – успокаивал я себя, – на почти пустынном шоссе два больших внедорожника, едущих друг за другом, не заметит только слепой. Я замечу. И, даже не утруждая себя вглядываться в номера, пропущу их мимо себя, дам отъехать подальше и надавлю на кнопку. Не будет взрыва, значит ошибся. Стану ждать дальше. Все, решено. Так и произойдет!»