Никаких положительных эмоций, кроме того, что я помылся и переоделся в чистые тряпки, поход в баню мне не принес. С одной стороны, в первый день рано было делать какие-то выводы. Но с другой, стало ясно, что мне будет ой как непросто научиться передвигаться даже на костылях. Тем паче, что костыли.

Их я лишился сразу же, как вернулся в гараж.

– Это я пока забираю. – Кум сгреб костыли под мышку и направился к выходу.

– Эй! – Я в дурацкой позе на четвереньках застыл на матраце. И от растерянности не придумал ничего оригинальнее, как чуть ли не расхныкаться от безысходности. – А как же я? Без них-то?

– Раком! Незачем они тебе в гараже. Лежи на подстилке. Отдыхай. А это, – тряхнул кум костылями, – я буду выдавать тебе, когда с завтрашнего дня начнешь выходить на улицу. Под моим наблюдением. По сорок минут ежедневно, – довел он до моего сведения график прогулок и вышел из гаража, оставив меня сидеть на матраце в самых расстроенных чувствах.

Впрочем, долго отчаиваться мне было некогда. Кроме сорванного кумом обучения ходьбе на костылях, на повестке дня оставались еще другие дела. И первое – это отправить Арабу маляву. А значит, мне нужны писчие принадлежности. Мне нужен надежный курьер.

Мне нужна Крис.

Не подведи меня, крошка!

И Кристина не подвела.

Даже в самых радужных мечтах я не мог предположить, что все мои планы начнут претворяться в жизнь столь стремительно и безгеморройно, как только кум освободит меня от наручников.

Признаться, я не без душевного трепета сказал Крис о том, что мне, кровь из носу, надо передать весточку о себе в зону, ожидая услышать в ответ решительное: «Нет, я в этом тебе не помощница». Но Кристина, похоже, давно ожидала от меня чего-то подобного этой просьбе.

– Что я должна делать? – ни мгновения не раздумывая, прошептала она.

– Принести мне лист бумаги и ручку, а потом выйти на человека, который переправит записку на зону.

– Кто этот человек?

В ответ я пожал плечами и признался:

– Не знаю. Кто-нибудь из расконвоированных, которые живут внутри запретки, но днем имеют право выходить за ее пределы на определенное время.

Если постараться и поискать, то таких людей нетрудно встретить в поселке. Сложнее другое: не напороться на суку, которая вместо того, чтобы отдать маляву по назначению, сольет ее мусорам. Но здесь уж ничего не попишешь, остается надеяться, что с почтальоном ты угадаешь. Не может же мне не везти постоянно.

– Не может, – согласилась Кристина и без колебаний пообещала. – Все будет сполнено в лучшем виде. Не такая уж я и беспомощная, как ты порой считаешь.

Такой я ее давно не считал. Но вслух признаваться в этом не стал. Нечего! Еще возомнит о себе, переоценит силенки красавица. Успеху моего предприятия это навряд ли послужит.

– Костя, бумагу и ручку я принесу тебе завтра.

– Еще отвертку. Крестообразную.

– Well. [15] Решил все же расковырять этот гроб? – Крис кивнула на обогреватель и, как и семь дней назад, сунула руку мне под футболку. Но тогда я, грязный, как эскимос, был противен и самому себе. Зато теперь, после того как вчера кум, наконец, выполнил свое поросшее быльем обещание насчет бани и даже выдал мне чистую смену белья, я снова чувствовал себя человеком.

– Да, – ответил я. – Я не успокоюсь, пока не проверю, есть ли там жучок. А вдруг это всего лишь дурацкие страхи, и мы занимаемся ерундой, перешептываясь друг с другом на ушко? Зачем создавать себе лишние сложности, если можно легко обойтись без них?

– И правда, зачем? – заметила Крис и расстегнула пуговицу на старых джинсах, которые мне выделил кум. – Будет тебе отвертка. И бумажка. И ручка. А что я получу взамен? – Она сунула руку мне в трусы, и я отчетливо ощутил, насколько хрупки и нежны ее пальчики. – Прошлый раз ты отшил меня потому, что, типа, был грязный. И я, как честная девочка, не приставала к тебе всю неделю, дожидаясь, когда ты помоешься. Помылся. Что скажешь теперь?

Теперь сказать было нечего. Впрочем, я и не думал ломаться, как целка. Не импотент и не аскет, я не собирался изображать из себя скитника, давшего обет воздержания. К тому же, обогреватель – уж не знаю, таил ли он в себе подслушивающее устройство или нет – свою прямую функцию выполнял на оценку «отлично», и в гараже было довольно тепло. Я уже давно обходился без телогрейки и валенок. А значит, экстремальная наркоманка Кристина не замерзнет. Да и Анатолий Андреевич на протяжении тех семи дней, что я «гостил» у него, проявлял удивительную тактичность и еще ни разу не нарушил нашего уединения с Крис, неожиданно вломившись в гараж. Одним словом, все обстоятельства были «за», а потому я поудобнее развалился на своем тощем матраце и дал «добро».

– Дерзай, крошка.

– Ну, не фига себе, «дерзай, крошка»! Кто здесь мужчина, ты или я? Кто здесь активная сторона? Я тут вся перед ним, понимаешь… и так и сяк, а он хоть бы хны. Лежит, балдеет, турецкий султан. А вот хрен тебе! – Крис выдернула руку у меня из трусов. – Кто должен проявлять инициативу?…

– А кто грозился меня изнасиловать? – прервал я эмоциональную тираду Кристины. – Я извращенец, а может быть, даже чуть-чуть мазохист. И мне нравятся всякие подобные штучки. Вперед, красавица.