В ответ дама надменно фыркнула. И с ходу накинулась на непутевого сына.

– Я тебе говорила никого не приводить в квартиру? Я те-бе го-во-рила!?

Валентин шмыгнул носом и промолчал. Кажется, в этом доме он был напрочь лишен прав.

– Это кто? – Мамаша уставилась на Конфетку, презрительным взглядом окинула ее дешевую кроличью шубку. – Ты где ее откопал? Ты где нашел э-ту шлю-ху?!

Света сузила глаза, но сдержалась. Ей нужен был телефон. Кровь из носу, она должна была доложить, где находится. Ради этого можно было стерпеть даже «шлюху».

– Она только зашла позвонить, – рискнул взять слово Валентин.

– Позво-о-онить?! Среди ночи?! А ну выметайся! – уперлась в Конфетку взглядом матрона.

У нее были заплывшие поросячьи глазки. И опухшая физиономия. Похоже, мамаша, как и сынок, любила приложиться к бутылке. – Никаких «позвонить»! В три часа ночи!

– Я заплачу. – Света уже решила, что, пока не дозвонится до Знахаря, ее из этой мещанской квартирки не выставят.

– Никаких «заплачу»! Ишь, платилка нашлась! Богачка! Нашла переговорный пункт в четыре утра!

«Только что было три часа ночи», – машинально отметила Света и рукавом утерла с лица брызги слюны, которые летели изо рта все больше распалявшейся мамаши.

– Вера, что там? – донесся из спальни мужской голос.

– Приволок какую-то шлюху! Позвони-иить! – проорала матрона, надавив на Конфетку своим мощным бюстом. – А ну выметайся! Или возьму за шкирятник, как помойную кошку!.. А ты отправляйся в постель, – бросила она через плечо Валентину, словно десятилетнему недоростку. – По-быстрому!

«Еще раз обзовет меня шлюхой, – подумала Света, – и будет валяться в нокауте. Хоть бы этот инфантильный придурок предупредил своих предков, что со мной лучше не связываться. Лучше меня не обзывать. М-да, ничего не скажешь, гостеприимная семейка».

– Пожалуйста, – в последний раз попросила она, – разрешите мне позвонить. Я в безвыходном положении. Я на улице…

– Здесь тебе не гостиница.

– …Я действительно хорошо заплачу. У меня есть с собой деньги. Сколько вам надо?

Странно, но подкупить мамашу не удалось.

– Пошла вон, я сказала!

– Вера, у тебя все нормально? – прозвучало из спальни.

– Все! Справлюсь сама!

«Хрен ты там справишься», – подумала Света.

И тут матрона, вцепившись в ее кроличью шубку, попыталась провести некий борцовский прием.

Заломать ей за спину руку не составило никакого труда. Мамаша уткнулась рожей в палас, основательно вытертый возле двери, и Конфетка чувствительно приложила ей по почкам.

– Рыпаться будешь, добавлю, – предупредила она, и поверженная матрона сей же момент показала, что предупреждений не понимает.

– Валера!!! Валера!!! А-а-а!!!

Пришлось добавлять.

– Валера!!! На помощь!!! Вале… О-уф-ф-ф…

Света бросила взгляд на Валентина, и ей показалось, что тот тихо ликует. Что же, сына такой мамаши можно понять.

«Или это не мамаша, а мачеха? – предположила Конфетка, с трепетом настраиваясь на встречу с Валерой, который должен был нарисоваться из спальни. А вдруг это какая-нибудь горилла со сложным характером и навыками боксера? Получится жопа.

Но жопы не получилось.

Валера оказался невзрачным кругленьким мужичком с пивным животом и обширной блестящей лысиной. В беленькой маечке. И в линялых спортивных штанах, которые успел натянуть, спеша на помощь супруге. Конфетка без предисловий закатала каблуком ему в челюсть, как только он появился в дверном проеме, – церемониться с местными жителями ей надоело. Валера отправился обратно в спальню. Досыпа» ть. А Света повернулась к надежно укрывшемуся за журнальным столиком Валентину.

– Теперь давай телефон.

Валентин указал глазами на кресло, в котором валялась черная трубка. Его мамаша тяжело завозилась на полу возле двери. Конфетка взяла радиотелефон и, пытаясь сообразить, как он включается, небрежно придавила мамашу ногой: «Лежа-аать!» Исподлобья вновь глянула на Валентина.

– Межгород через восьмерку?

Тот кивнул. Света пробормотала: «Отлично» и принялась набирать номер Дениса.

Все оказалось, и правда, отлично. Знахарь ответил сразу: