– Я так и знала, что ты только и думаешь о своей белокожей суке.

– Ты права, – ответил я, – мне нет смысла врать тебе, тем более что ты уже обозначила свои интересы на тот случай, если мы с тобой благополучно расстаемся.

– А если неблагополучно? – спросила Кончита и вдруг резко повернула штурвал.

Самолет повалился на правое крыло и стал падать вниз, туда, где было невидимое море.

– Эй, ты что делаешь? – всполошился я.

– Не бойся, мачо, – засмеялась Кончита и выровняла самолет, – я не для того спасла тебя, чтобы тут же убить. А вот твоя девка пусть держится от меня подальше, а то я выпущу ей кишки.

– Я так и передам ей, – сказал я, переводя дух, – но ты не ответила мне, сколько денег ты хочешь.

– Сколько денег… – мечтательно повторила Кончита, – ровно один миллион долларов. Только не говори мне, что у тебя этого нет.

– Не буду, – кивнул я, – у меня есть миллион. Ты как хочешь – наличными или чеком?

– Наличными. Мне больше нравятся старые добрые наличные.

– Хорошо. Будут тебе наличные. Небось хочешь старые мелкие купюры?

– Нет, – усмехнулась Кончита, – новые сотенные.

– Годится, – согласился я, – выпьем еще?

– Наливай.

Я снова налил в стаканчики «Рэд Лэйбл», и мы снова выпили. А потом я откинулся на подголовник и, повернув голову набок, стал смотреть, как на востоке появляется светлая полоска, которая скоро превратится в яркий рассвет.

Хорошо лететь над океаном в спортивном самолете…

Знахарь сидел за угловым столиком одного из баров Сан-Диего и внимательно смотрел на дверь.

Кроме него, в баре почти никого не было. Крепкий седой старикан в ковбойской шляпе тискал сисястую потасканную блондинку, на лице которой ясно читалось желание поскорее перейти к делу и получить деньги, за стойкой упорно наливался пивом усатый работяга, а в дальнем углу молодой парень обшаривал под столом ляжки своей зазнобы, которая, в свою очередь, изучала содержимое его штанов.

Рита должна была появиться с минуты на минуту, и Знахарь нервничал.

То, что произошло с ним за последние два дня, было совершенно неожиданно и очень неприятно. Такой резкой перемены в ходе событий Знахарь никак не ожидал, и теперь с нетерпением смотрел то на дверь, то на часы, висевшие за спиной бармена, с обреченным видом протиравшего стаканы.

Два дня назад, когда Знахарь и Кончита перебрались из Мексики в Калифорнию, он почувствовал небывалое облегчение, но, как оказалось, это было огромной ошибкой. Рита, которую он вызвал в Сан-Диего, попросив захватить миллион, приехала через несколько часов и привезла дипломат с деньгами.

Встреча была до странности холодной.

Рита вела себя, как исполнительный сотрудник, который просто выполняет курьерскую работу, она ловко уклонилась от радостных объятий Знахаря и, дождавшись, когда Кончита, воодушевленная свалившимся на нее богатством, скрылась с глаз, предложила зайти в какой-то поганый бар под названием «Горячий перец».

Знахарь, решивший, что это в ней взыграла ревность, уже придумал, что врать и как выкручиваться, но разговор пошел совсем не о взаимоотношениях полов.

Когда официантка поставила перед ними заказанное пиво, Рита проводила ее глазами, потом посмотрела на Знахаря и сказала:

– Все, Костя. Ты вылетел.

Знахарь уставился на нее и с удивлением спросил:

– Куда вылетел?

– Не куда, а откуда. Ты вылетел из Игры. И теперь я буду держаться от тебя подальше.

– Это почему? – сдержанно поинтересовался Знахарь, которому не терпелось завалиться с Ритой в койку.

Он на самом деле соскучился по этой удивительной женщине, и ее холодность и отчужденность задевали его, принося настоящую боль.

– По кочану. Тебе не обязательно знать все. Но ты узнаешь. На меня больше не рассчитывай. На поддержку Игроков – тоже. Тебя списали, понимаешь?

– Ах, меня списали… – протянул Знахарь, чувствуя, что начинает злиться, – и что же мне, бедному, теперь делать, как же мне, несчастному, теперь жить…

– Перестань паясничать, – резко оборвала его Рита, – чтоб ты знал, я приехала сюда к тебе, нарушив этим резолюцию.

– Какую еще резолюцию?