Глеб улыбнулся.

– Говорить много не придется! Главное – подобраться к господину Рокецкому на расстояние пригодное для стрельбы!

– А не слишком ли мало – три человека? – спросил Сергей.

– Мало! – согласился Марьянов. – А что ты предлагаешь – привести туда целый отряд под видом милиционеров? Не пройдет!

Согласно плану, оперативно разработанному Конторой, после выполнения задания нам троим следовало отступить к восточной части особняка, там бетонная стена ближе всего подходила к зданию. Перебраться за нее не составит проблем – заверил меня Марьянов. К началу операции возле особняка будут находиться две группы прикрытия. Одна из них затеет возню с западной стороны усадьбы, отвлекая на себя охрану, вторая, подобравшись с востока, по сигналу группы выпустит реактивный снаряд в стену, пробив брешь…

– Кумулятивный противотанковый фугас! – разъяснял Глеб. – Диаметр бреши, учитывая материал и толщину стены, составит примерно полтора метра. В случае, если результат окажется неудовлетворительным, они выпустят еще один снаряд. После того как мы окажемся за стеной, предстоит преодолеть бетонный ров. С противоположного берега будет заранее сброшена веревочная лестница. Несколько стрелков будут прикрывать нас в случае, если на стене появится охрана. Выйдем с комфортом и спокойно, как из оперного театра!

Звучало все действительно прекрасно. Однако не нужно обладать огромным опытом боевых действий, чтобы знать – самые идеальные планы рушатся из-за мелочей. Вспомним «Титаник».

Впрочем, будем надеяться на лучшее. Другого все равно не остается. Я уже искренне жалела, что не убила Сергея там, на промзоне – шансов выжить было бы значительно больше. Если бы я только знала тогда, что нам еще предстоит… Но поздно метаться! Слинять из-под крыла добрейшего Валентина Федоровича перед операцией не удастся – это было предельно ясно. С меня не спускали глаз. И никакие фортели в гостях у Рокецкого не пройдут. Как только мы окажемся за воротами его особняка, расстановка сил станет предельно четкой – мы и они. И там у меня не будет друзей…

Значит, придется снова поработать на Лаевского. Может, оно и к лучшему. Я не рассчитывала, конечно, что он отпустит меня в благодарность за отличную работу, но стоит выполнить ее – и я автоматически перейду в разряд своих. Это неизбежно, они будут считать меня повязанной. А это значит, ослабление контроля. И как только представится возможность, я сделаю ноги!

– Мне все ясно! – сказала я. – Я готова!

– А Максимов там, у них?! – поинтересовался Сергей.

– Да, но в какой части здания – выяснить пока не удалось! Возможно, он уже мертв – но наверняка Буйнов сумел узнать все, что ему было нужно. Так что чем скорее мы закончим это дело, тем меньше неприятностей придется расхлебывать в дальнейшем! Наденьте бронежилеты – эта модель незаметна под одеждой, а ментов охрана не осматривает! Правда, прочность ниже, чем у обычного броника, так что постарайтесь не словить пулю. Что касается оружия…

Он водрузил на стол кейс, до сих пор стоявший в углу. В кейсе оказались пистолеты и глушители.

– Накрутите сейчас, – посоветовал Глеб, – потом времени не будет!

– Что еще за Контора?! – спросил мрачно Рокецкий.

На широком «президентском» столе перед ним стоял одинокий стакан. Апельсиновый сок со льдом. Хозяин кабинета предпочел бы сейчас что-нибудь покрепче, но понимал, что расслабляться не время. Те, кто осмелился бросить ему вызов, должны были быть очень сильны. А раз так, то следовало ожидать новых сюрпризов.

Никакого уважения к высокому положению господина Рокецкого неизвестные не имели.

Мысленно он уже перебрал всех, кто мог желать его смерти. Людей этих было много, даже если отбросить всех обывателей, для которых имя олигарха ассоциировалось с коррупцией, желавших видеть его в тюрьме, а еще лучше – на кладбище. Но обыватель не организует засаду в центре города. (Где, кстати?!)

Что касается реальных врагов, тех у кого были средства организовать подобную операцию, то всех их Рокецкий знал поименно и в лицо. Как не знать, когда пути их столько раз пересекались и в буквальном, и переносном смысле. Сколько раз он вынужден был здороваться за руку с людьми в Смольном, зная, что это лютые его враги. Не задумываясь, сожрут, стоит только зазеваться. Однако со всеми недругами он в настоящий момент находился в состоянии сепаратного мира. Более того, он настолько был уверен в собственном положении, что сам мог раздавить кого угодно.

Но вот кто-то из скорпионов попытался укусить. Не вышло!

После утреннего нападения он почувствовал желание жить. Особенно остро. Хотелось закончить все начатые проекты, хотелось любить женщин, хотелось прокатиться в открытой машине на скорости в двести двадцать! Но сейчас он не мог себе позволить ничего, кроме апельсинового сока.

Снова задумался о детях. Не было наследника. Кому останется все это – бетонный бункер, миллионы, роскошные машины? Государству, соперникам, подданным, ни в одном из которых он не мог быть уверен до конца?!