Седой взглянул на Лину и, улыбнувшись, сказал:

–  Выходите, девушка, все кончилось. Лина почему-то сразу поверила ему и, встав с грязной скамьи, перешагнула через железный порог.

–  Где ее документы?
– спросил седой, продолжая с улыбкой смотреть на Лину.

–  А у нее нет документов, - ответил Сивомеринов и быстро собрал в сумочку все, что было из нее вывалено.

После этого он повернулся к седому и передал ему сумочку жестом посла, вручающего ноту с объявлением войны. Взяв сумочку, седой кивнул, и Сивомеринов вернулся на свое место. Стоявшие у стен спецы не шевелились, и только один из них сопровождал передвижения Сивомеринова стволом короткого автомата, похожего на детскую игрушку.

–  Пойдемте отсюда, - предложил седой, продолжая с улыбкой смотреть на Лину, и протянул ей сумочку.

Лина взяла ее. Седой, поведя рукой в сторону выхода, сказал:

–  Прошу вас.

Девушка, бросив брезгливый взгляд на лежавших на полу ментов, перешагнула через валявшуюся под ногами фуражку и, толкнув дверь, вышла на улицу. Седой, бросив что-то вполголоса одному из спецов в масках, последовал за ней.

Оказавшись на улице, Лина закрыла глаза и вздохнула полной грудью. После вони казенного дома запах буйно цветущей сирени показался ей просто райским.

Перед входом в отделение милиции стояли два микроавтобуса с черными стеклами и роскошный черный "Мерседес". У двери отделения дежурили двое спецов в масках и с короткими автоматами.

Седой жестом указал на "Мерседес" и сказал:

–  Давайте присядем. В ногах правды нет.

–  Ее много где нет, - ответила девушка, но в машину все же села.

Седой усмехнулся и, подтянув дорогие светло-серые брюки, сел за руль, но не стал заводить машину.

–  Я знаю, что произошло, - сказал он, доставая сигареты, - но хочу, чтобы вы сами рассказали мне об этом. Не в подробностях, конечно, этого не нужно, но все же…

Лина нахмурилась, потом посмотрела на седого и спросила:

–  А как вас зовут?

Седой снова улыбнулся и ответил:

–  Меня зовут Артур Александрович Воронцов. Можно просто - Артур.

–  Хорошо, - кивнула Лина, - а я - Акулина Голубицкая-Гессер. Артур, угостите даму сигареткой, а то эти подонки выкурили все мои.

–  Пожалуйста!
– И Артур протянул ей открытую пачку легкого "Мальборо".

Взяв сигарету, Лина прикурила от дорогой зажигалки, поднесенной Артуром, и, глубоко затянувшись, презрительно выпустила дым в сторону отделения.

–  Суки, - отчетливо сказала она.

Артур поднял брови и удивленно посмотрел на Лину:

–  Однако… Как-то вы неизящно выражаетесь.

–  Я еще и не так могу. Хотите?

–  Нет, - Артур решительно поднял ладонь, - не надо. Верю.

–  А жаль, - Лина снова глубоко затянулась, - у меня для них найдется еще много разных слов.

Она посмотрела Артуру в глаза и сказала:

–  Значит, рассказать вам…

–  Рассказать, - кивнул Артур.

Лина задумалась.

Ее так и подмывало рассказать этому незнакомому, но, судя по всему, порядочному человеку все, что произошло с ней в последнее время… Поведать обо всем, поплакаться в жилетку и доверить кому-то решение своих проблем. Но это невозможно. Это не сказка, это реальная жизнь, в которой никто не будет ее спасать… И Лина, стряхнув пепел в форточку, спросила:

–  А почему вы все время улыбаетесь? Артур странно взглянул на нее и ответил:

–  Ну… Я, конечно, не улыбаюсь все время, но, глядя на вас, трудно удержаться.

И он снова улыбнулся, но уже как-то грустно.

–  Хорошо, слушайте историю, - сказала Лина и вытащила сигарету из пачки, лежавшей на скамейке между ними, - я вам расскажу.

Помедлив, она сказала:

–  В общем, я шла по улице и никого не трогала.

Артур фыркнул.

Лина строго посмотрела на него и повторила:

–  И никого не трогала. Ко мне подъехала милицейская машина, из нее вылезли менты с автоматами и потребовали предъявить документы. Потом они вытащили из моей сумочки пакетик с белым порошком, понятия не имею, откуда он там взялся, и арестовали меня. А в отделении сказали - или ты сделаешь нам всем минет, или отправишься за наркотики в тюрьму на долгие годы. Я, конечно же, отказалась, а когда один из них попытался заставить меня, я ткнула ему в глаз его же авторучкой.

Она взглянула на Артура и спросила:

–  А меня теперь будут судить за это?

–  Ни в коем случае, - Артур решительно покачал головой, - вы можете забыть об этой истории. Ну, я имею в виду… Закон не будет преследовать вас.

–  Хорошо… - Лина глубоко вздохнула, - хоть это хорошо…

–  Акулина… - начал Артур, но Лина прервала его.

–  Я не люблю, когда меня так называют, - сказала она с гримаской неудовольствия.

–  Тогда как же?

–  Лина.

–  Хорошо, как скажете, - улыбнулся Артур.
– Так вот, любезная Лина, вы посидите минутку в машине, а я выйду, дам кое-какие распоряжения.