Шрифт:
Но все было по-настоящему.
Она увидела, как Прынцесса, наступив на камешек, покачнулась, и до Лины донеслось грязное ругательство, привычно произнесенное ее бывшей школьной приятельницей, красавицей и грозой мужчин.
Глава пятнадцатая
Аркадий сидел на заднем сиденье видавшей виды белой "пятерки" и глазел по сторонам, как колхозник, приехавший в столицу полюбоваться на блага цивилизации. Он всматривался в знакомые виды города, в котором родился и вырос, пытаясь разглядеть в них что-то новое, но нового не было, и Аркадий почувствовал себя обманутым.
Конечно, год, на протяжении которого он жил в Америке, - не срок. Наивно было рассчитывать на очевидные изменения в облике Города, но Аркадий хотел этого, он ждал, что вернется в другую страну, к другим людям, что все изменится каким-то волшебным образом…
Увы, этого не произошло.
Там, в Кливленде, застав отца, висевшего посреди комнаты на брючном ремне, Аркадий решил, что с него хватит. Сняв трубку, он позвонил вовсе не в полицию, как намеревался сначала, а в офис такси. Через десять минут перед восьмиэтажным домом, похожим на российские новостройки сразу, остановился потрепанный желтый "Бьюик". Аркадий уселся рядом с водителем и сказал ему по-русски:
– В аэропорт.
Водитель кивнул и ответил с гомельским акцентом:
– Шо, родичей встречать?
– Нет, провожать, - ответил Аркадий и хрипло рассмеялся.
Водитель пожал плечами, и "Бьюик" плавно тронулся с места.
При себе у Аркадия была только небольшая сумка и документы, подтверждавшие его статус, в соответствии с которым он мог в любой момент купить билет и покинуть Соединенные Штаты без всяких формальностей.
В сумке лежали несколько рубашек и старая видеокамера формата "VHS". В кассетном отсеке камеры находился плотно упакованный в несколько слоев полиэтилена героин. Между слоями полиэтилена было обыкновенное подсолнечное масло, и, как выяснилось чуть позже, Аркадий не ошибся в способе маскировки.
Казалось, все способствовало тому, чтобы он беспрепятственно покинул Штаты и приблизился к цели. А целью был, понятное дело, медальон, который сейчас должен был лежать в прихожей под старинным потемневшим зеркалом.
И действительно, оказавшись в просторном зале аэропорта, Аркадий неторопливо подошел к кассам и купил билет на прямой рейс Кливленд - Санкт-Петербург. Посадка уже началась, и, небрежно швырнув сумку на транспортер, потащивший ее в темное чрево сканера, он выложил документы перед негром в темно-синей униформе аэрофлота.
В этот момент с нервным американским мальчиком лет пяти, проходившим через соседнюю стойку, случилась истерика, и он оглушительно завизжал. Негр, державший в руках бумаги Аркадия, вздрогнул и оглянулся. На мониторе в это время проплывала сумка с видеокамерой.
Когда негр снова повернулся к клиенту, раздраженно морщась, сумка уже прошла зону контроля, и, стукнув по паспорту Аркадия печатью, он привычно улыбнулся и пожелал мистеру… э-э-э… Голубицкому счастливого полета.
Мистер Голубицкий кивнул и, закинув сумку на плечо, проследовал на посадку.
"Если бы я был террористом, - подумал он, - вам бы всем кирдык настал".
И стал подниматься по трапу.
– Откуда прилетел?
– поинтересовался водитель "пятерки", опуская стекло и закуривая вонючую "Яву".
– Из Штатов, - рассеянно отозвался Аркадий.
– И долго там был?
– Год.
– А чего вернулся?
– А надоело.
– Во, - кивнул водитель, - все так говорят. Эти американцы - они же отмороженные, правда?
– Правда.
Когда Аркадий вышел из зала прибытия, держа на плече небольшую спортивную сумку, к нему резво подскочил разбитной тип в камуфляжной форме, вертевший в руке автомобильные ключи с брелоком и спросил:
– Куда едем?
– На Петроградскую, - ответил Аркадий.
– Сколько платим?
– Двадцатник долларов. Русских денег нет.
– Двадцатник… Маловато будет, - с сомнением покрутил головой водила.
– Маловато? Прокурор добавит, - ответил Аркадий, подражая герою какого-то советского фильма.
– Ладно, поехали, - сказал водитель, видя, что попытка выжать из клиента побольше провалилась, - только деньги сразу.
– Держи, - усмехнулся Аркадий и протянул водиле мятую двадцатку.
– Слышь, - спросил водитель, объезжая аникушинское долото, торчавшее на въезде в Город, - а правда, негритянки ништяк в постели?
– Ну, я бы не сказал, - Аркадий пожал плечами, - обычные бабы. Не знаю, почему это их так превозносят. Все, что были у меня, - ничем не отличаются от русских баб. Только кожа черная.