– Мой кузен придерживается такой же тактики. Так или иначе, он знает, что те люди приставили к нему киллера.

– В самом деле? Хочет ли он полицейскую охрану?

– Ты, конечно, извини меня, Бернард, – но я вижу, к чему сводится защита полицией кого–либо. Лучше всего у них получается выпадать из окна отеля.

– Мы не будем спорить на эту тему, – сказал Бернард и он всегда так делал, когда не находилось достаточно аргументов в его пользу. – Расскажи мне подробнее о твоем кузене.

– Он хочет защитить себя сам. И чтобы сделать это, он должен установить личность того парня. Сейчас он знает некоторые вещи о нем, но ему не хватает имени и адреса, поэтому нам нужна помощь.

Бернард выглядел мрачным:

– Энди, может быть, теперь ты скажешь мне правду. Твой кузен намеревается убрать киллера? Если да, то я не могу…

– Нет, нет, нет! – твердо сказал Келп и его глаза не мигали. – Я сказал тебе, Бернард, никакого насилия, это старая семейная традиция. «Есть несколько способов ободрать кошку».

– И все они убивают кошку.

– Богом клянусь, Бернард, – заверил Келп и поднял руку как бойскаут. – Мой брат хочет только узнать наверняка, кто тот парень и решение его проблемы на сто процентов не будет включать физическое насилие.

– Он хочет предложить ему большую сумму денег?

– Понятия не имею, о чем думает мой кузен, – ответил Келп, моргая как сумасшедший.

– Все верно, – только и сказал Бернард. – Скажи мне, что ты знаешь о том мужчине.

– Он белый, – начал Келп, – высокий, худой, черные волосы и у него проблема с ногой. На правую ногу надет большой ортопедический ботинок, он хромает. Кроме этого, его «взяли» за что-то в конце октября, я не знаю по какой причине, но очень известный адвокат по имени Д. Рэдклайф Стонвилер освободил его.

Бернард сильно нахмурился:

– Ты знаешь много интересных подробностей о том парне.

– Пожалуйста, Бернард, – сказал Келп. – Только не спрашивай, откуда я получил информацию, иначе мне придется выдумать какую-нибудь смехотворную ложь, а я не слишком хорош в этом.

– Ах, Энди, ты недооцениваешь сам себя.

В это время принесли еду и вино.

– Неплохо, – заметил Бернард. – Давай-ка пока покушаем, а я обдумаю все.

– Отличная идея, – согласился Келп.

И они ели и пили вино, и в конце трапезы Бернард попросил:

– Энди, ты можешь мне пообещать, что если я дам тебе что-нибудь об этой птичке, то ничего противозаконного не произойдет?

Келп уставился на него:

– Ничего против закона? Бернард, ты не можешь быть серьезным. Ты вообще понимаешь, сколько существует законов?

– Все верно, – согласился Бернард, сделав глубокий вздох, – все верно.

Но Келп возбудился и уже не мог остановить себя.

– Ты не можешь даже пройтись по улице, чтобы не нарушить закона, Бернард, – злился он. – Каждый день они утверждают новые законы, и они никогда не аннулируют старые, и ты не можешь жить нормальной жизнью, не совершая ничего противозаконного.

– Хорошо, Энди, хорошо. Я согласился с тобой, разве нет?

– Бернард, прикинь в своей голове, сколько законов ты нарушил за сегодняшний день?

Бернард строго указал на него через стол:

– Отстань, Энди. Я не шучу.

Келп остановился, сделал глубокий вздох, взял себя в руки и произнес:

– Извини, эта тема мне не безразлична, вот и все.

– Энди, позволь мне перефразировать тебя, хорошо? Никаких серьезных преступлений.

Нет, подожди, ты начнешь сейчас говорить о промышленном загрязнении. А я говорю об насильственных преступлениях. Это справедливая просьба?

– Бернард, – сказал торжественно Келп, – это не мое намерение или моего брата, чтобы повредить хоть один волосок на голове того парня. Он не хочет его убить или ранить. Хорошо?

– Спасибо тебе. Позволь мне сделать телефонный звонок, и я буду видеть, чем смогу помочь, – и, отодвинув свой стул, добавил: – Пока меня не будет, закажи мне эспрессо и самбуку, хорошо?

Он встал и направился к телефонной будке.

– Бернард, – пробормотал Келп, после того как тот ушел, – ты грабитель с большой дороги.

Но он все же сделал заказ официантке на кофе и самбуку для него и для себя. Он жевал одно из кофейных зерен самбуки, когда вернулся Бернард. Келп тревожно взглянул на него, но Бернард сначала пробовал свою самбуку, а затем положил кусочек сахара в кофе.