– А поцелуй? – потребовала девочка. – Обещал – целуй…

Она сделала к нему решительный шаг. Парнишка придвинулся к Тане совсем уж близко, её карие глаза сейчас стали смотреться абсолютно чёрными.

Поцелуй показался обоим сладким, приятным и липким. У Миши даже голова закружилась… Примерно через минуту они «расцепились».

– Вот теперь – пей, пожалуйста, – радостно улыбалась Таня. Её щёки пылали горячим румянцем. Содовая, нагревшись к этому времени, слегка брызнула, когда крышка оказалась смещена против часовой стрелки.

Подростки по очереди отпили из бутылки с газировкой.

Восьмилетняя Маша Фёдорова в школу не пошла. Дело в том, что девочка ещё не долечилась после гриппа, проведя неделю в кровати, с таблетками, градусником, чаем с малиной, и теперь ей разрешили побыть дома целых три дня перед тем, как опять придётся вернуться в класс, чтобы штудировать скучные уроки. Но даже хорошо, что Маше пришлось заболеть: за ней ухаживали больше обычного, уделяли внимания в избытке, мама и папа сразу после работы читали дочке очень интересные сказки, а бабушка вообще весь день не отходила от машиной кровати, смотря с внучкой мультфильмы, записанные на блестящих компакт-дисках.

Машин папа, приехав домой на обед, чтобы порадовать дочку, купил содовой в красивой и удобной бутылке. Девочке нравился вкус газированного напитка, нравилось забавное шипение пузырьков, когда содовую наливаешь в стакан.

К сожалению, папа быстро уехал, оставив практически выздоровевшую дочурку в одиночестве (бабушка тоже ушла в магазин за продуктами, мылом и средством для мытья посуды, ведь оно уже закончилось ещё вчера вечером)… Маша решила посмотреть телевизор. Все мультики в доме она и так пересмотрела за период лечения.

На большом плоском экране показывали какую-то программу, не совсем интересную, но почему-то привлекающую внимание. Девочка уселась на диван, налила сладкую жидкость из бутылки в стакан, отхлебнула глоточек и стала увлечённо смотреть мелькание картинок в экране.

Опустошив первый стакан, Маша хотела было налить себе ещё, но тут раздался звонок мобильного телефона, который лежал в её комнате. Звучала одна из популярных мелодий, нравившаяся всем девочкам в классе.

Малышка пошла к телефону, думая о том, что это может мама звонить, чтобы проверить машино состояние здоровья.

Перламутровый мобильник вибрировал на столе для домашних заданий и просто рисования, исторгая приятные звуки. Девочка нажала кнопку приёма вызова, в трубке сказали:

– Девочка! Я за тобой уже иду…

Причём голос говорившего был настолько бесполым и противным, что Маше захотелось больше никогда его снова не слышать. Но новый звонок через четыре минуты лишил её такой возможности:

– Машенька… – незнакомое нечто откуда-то знало её имя. – Я на твоей улице. Подхожу к твоему дому. Жди меня…

Жуткий холодок пробежал по спине, желудок скрутило спазмом, девочку вырвало на ковёр… Утерев рот, она побежала в большую комнату, где по телевизору начались бесконечные рекламные ролики. Судорожно соображая, что же всё это значит, как ей спастись, если нечто сейчас доберётся до неё, и что с ней сделает, Маша почувствовала, как страшный телефон завибрировал в её руке. Зловеще зазвучала мелодия популярной песни…

– Девочка, я стою у твоей двери. Открой мне, – издевательски произнёс голос в машино ухо. И в прихожей раздался стук. Кто-то ломился во входную дверь.

В телевизоре начались новости, женщина-диктор поздоровалась со зрителями и принялась сообщать информацию о случившихся событиях. Но перепуганной едва ли не на смерть Маше было всё равно. Девочка, невероятно побледнев, выронила мобильный телефон, он брякнулся об пол, от него отскочила какая-то крышка. В дверь долбанули сильнее прежнего, затем опять и опять…

Маша попятилась к телевизору, а экран вдруг потемнел, из него высунулись две когтистые руки серого цвета, потянулись к девочке, но она успела вовремя обернуться и увернулась от этих кошмарных рук.

Маша отчаянно кинулась к окну, взобралась на невысокий подоконник и стала поворачивать пластиковую ручку, чтобы открыть раму. Та неохотно поддавалась…

Страшные руки убрались обратно в телевизор, а в прихожей послышался грохот – это дверь слетела с петель. Нечто шло по коридору квартиры, Маша отчётливо слышала его шаги, оно двигалось неторопливо и неотвратимо, как неизбежный ужас, который Маша почувствовала после похорон дедушки, и о котором вспомнила сейчас.

Ручка пластиковой рамы всё-таки повернулась. Чтобы не видеть нечто, приближающееся с каждой драгоценной секундой, девочка распахнула окно. Высота седьмого этажа пугала её намного меньше, чем то, что шаркало по коридору.