– Ты планируешь этим заниматься всю жизнь? – улыбнулась Юля, скептически приподняв бровь.

– Нет, разумеется, – покачал головой Влад. – Это только начало, солнышко! Как говорят буржуи, «период начального накопления капитала». Если не упустить шанс, то перспективы открываются – аж дух захватывает!

– Я это уже однажды слышала, в Москве, – отвела взгляд Юля. – И... не хочу, чтобы все повторилось. Там, где большие деньги, всегда кровь и преступление. Я не сомневаюсь, что ты сможешь добиться успеха в бизнесе, Владик. Но обещай мне, что ты не превратишься в раба денег, для которого проклятые бумажки превращаются в цель, а не в средство. Счастлив не тот, у кого много, а тот, кому хватает. Я... не хочу тебя терять. Пусть у тебя будет только один хороший спортклуб. Этого хватит для спокойной и достойной жизни.

– Ну, если ты настаиваешь, – вздохнул Влад. – Ладно. Я обещаю остановиться вовремя, – взяв ладонь Юли, Невский прижал ее к своей колючей щеке. – Как только мой собственный клуб откроет двери, я немедленно скажу «стоп».

– Я люблю тебя, милый, – тихо и ласково сказала Юля.

– Я тебя тоже очень люблю, маленькая моя, – ответил Влад. Его руки нащупали упругую грудь Юли, и безумие совместной помывки в душе повторилось снова. Только теперь уже в ванне. Когда все закончилось, Невский позавтракал, оделся и, не тратя времени зря, поехал по указанному Георгием Константиновичем адресу, где находился спортзал легенды ленинградского культуризма. Роева в «качалке» не было, но в просторном, хорошо оборудованном полуподвале Влад неожиданно столкнулся со своим армейским приятелем Антохой Индейцем. Пожали руки, затем обнялись по-братски.

– Ты как здесь оказался?! – спросил удивленный Антон.

– Я решил зацепиться в Ленинграде, – сообщил бывшему сослуживцу Невский. В двух словах поведал, что умерла бабушка, что освободилась скромная квартирка на окраине и что латвийский тренер, старый знакомый Роева, дал адрес этого зала.

– Ништяк, брателло! – обрадовался Индеец. – Значит, теперь будем корчиться вместе! Я, видишь, не сачкую. Как обещал. Твоя заслуга. Ты ж меня на «железо» подсадил! Ты не торопишься?

– Да, в общем, нет, – пожал плечами Влад. – Есть сегодня пара дел, но не к спеху. А что?

– Я через пять минут заканчиваю, только пресс остался. Завалим по шашлычку? Здесь рядом абрек один классно готовит, из настоящей баранины. Для пролетариев дороговато, но мне по фигу. Так что угощаю, – не без удовольствия предложил Индеец.

– Договорились, – подумав секунду, кивнул Невский. Он мог запросто заплатить за себя сам, в любом кабаке, но говорить этого не стал, не желая обижать Антоху.

– Жди. Я скоро. Три подхода, – Индеец хлопнул Влада по плечу и ушел качать пресс в дальний угол зала, поднимая прямые ноги к перекладине турника. Закончив тренировку, Антон быстро принял душ, оделся и предстал перед Невским в таком специфическом прикиде, один взгляд на который не оставлял ни малейших сомнений в роде занятий бывшего морпеха. Окинув взглядом дорогой спортивный костюм, короткую кожаную куртку, мягкие кроссовки и болтающуюся на груди сослуживца толстую золотую цепь, Влад усмехнулся:

– Клевые шмотки. Фирма. Быстро ты устроился на гражданке, я смотрю. Молодца!

– Нормально, – вильнув взглядом в сторону в поисках чужих ушей, бросил Индеец. – Пошли на свежий воздух...

Шашлычная располагалась в соседнем доме. Сели за свободный столик, Антон сделал заказ, пристально взглянул на молчащего Влада и раскололся:

– Я, старик, с третьего дня на гражданке при делах. В братве, у Чалого. Слыхал о таком?

– Нет, – мотнул головой Невский. – Не успел. Крутой мэн?

– Круче не бывает. Мой старший брательник с ним когда-то на одном факультете учился. Пока Чалый на зону не загремел. Короче, с кооператоров бабки снимаю, как доктор прописал. Тачку вчера дали, «девятку». Экспортный вариант.

– Ты же хотел в ОМОН вербоваться? – напомнил Влад.

– Туфта это все, – поморщился Индеец. – Менты – козлы. В братве лучше. Я в бригаде за неделю зарабатываю столько, сколько легавым за год платят.

– Я слышал, в городе разборки чуть ли не каждый день, – словно между прочим, заметил Невский. – Ваши друг дружке горло рвут.

– Без риска нет лавэ, – нахмурился Антоха. – Ленинград город большой. Жирных кусков много. Но все заканчивается. Год-другой братва повоюет, пока долю не поделит. Потом успокоится. Жить все хотят, даже последние отморозки. И хлеб с маслом и с икрой жрать.

– Понятно, – согласился Влад.

– А ты чем думаешь заняться?

– Пока не решил, – слукавил Влад. – Оглядеться надо. Погулять месячишко. В форму войти. Хороший у вас зал.

– Хочешь, скажу слово? – предложил Антон. – Ты пацан правильный. Бывший боксер, «качок», морпех. В братве такие нужны.

– Я не хочу в бандиты, – сказал Невский. – Извини, старик. Нам не по пути.

– Ну гляди, – хмыкнул Индеец. – Базаров нет. Если передумаешь – обращайся.

– Это вряд ли, – покачал головой Влад. – Меня сейчас гораздо больше спортивная карьера интересует.

– Карьера – это в Америке. А у нас так, хобби, пляжный вариант, – отмахнулся Индеец. – Короче, дело твое. Роев в зале по вечерам торчит, с пяти до десяти, – сообщил Антоха, взглянув на часы. – Приезжай часа через три, не ошибешься. Боря тебя возьмет. Ты же чемпион!

Смазливая официантка принесла горячий шашлык, салат, графин с томатным соком и, развратно виляя бедрами, удалилась. Мясо оказалось вкусным и сочным, салат тоже не подкачал, но разговор совершенно не клеился. Прощальное рукопожатие Индейца было заметно ленивее и слабее, чем во время неожиданной встречи в зале. Вот и пообщались...