Шрифт:
– Ещё бы! – сказала Анюта. – Если бы они знали тогда то, что мы знаем сейчас, тогда и сказок не надо бы.
На следующий день я ходил вместе с мальчиками и Анютой в Моховой лес, видел беличьи склады сосновых шишек, видел заросли кипрея на гарях и молодых посадках, и с тех пор я начал относиться и к белкам, и к цветам кипрея, и к молодым сосенкам как к своим верным друзьям.
Перед отъездом я сорвал кисть кипрея. Анюта высушила её мне в сухом песке. От этого цветы не потеряли своей яркой пунцовой окраски.
У себя в Москве я заложил эту сухую кисть кипрея в толстую книгу. Называлась она «Русские народные сказки». И каждый раз, когда я раскрывал эту книгу, я думал о том, что жизнь, окружающая нас, хотя бы жизнь вот этого простенького и скромного цветка, бывает интереснее самых волшебных сказок.
Вместо послесловия
Творчество Константина Георгиевича Паустовского тесно связано с Мещерским краем, который стал для него второй родиной.
«Там до конца я понял, – вспоминал писатель, – что значит любовь к своей земле, к каждой заросшей гусиной травой колее дороги, к каждой старой ветле, к каждой чистой лужице, где отражается прозрачный серп месяца, к каждому пересвисту птицы в лесной тишине.
Ничто так не обогатило меня, как этот скромный и тихий край. Там впервые я понял, что образность и волшебность (по словам Тургенева) русского языка неуловимым образом связаны с природой, с бормотанием родников, криком журавлиных стай, с угасающими закатами, отдалённой песней девушек в лугах и тянущим издалека дымком костра».
Все критики особо отмечают Паустовского-пейзажиста. Он обладает поистине необыкновенным даром передавать звуки, краски и запахи природы, рисовать её таинственный и пленительный мир. Недаром Константина Георгиевича называют поэтом в прозе.
Его произведения поэтичны, проникнуты гуманным чувством и тонким юмором, пленяют свежестью языка и необычайной наблюдательностью художника.