Они некоторое время полежали молча, возвращаясь с небес на землю, потом Лизонька повернулась и застенчиво прошептала:

— Мне надо в ванную…

Приподнявшись на локте, он убрал с ее влажного лба прилипшие завитки и предложил, чувственно улыбаясь:

— Может, вместе?

Зарумянившись, Лиза представила себе эту эротическую картину и сконфуженно отказалась, застеснявшись:

— Ну, как-нибудь потом…

Посмеиваясь, он отодвинулся к стене и она, не одеваясь, бросилась в ванную, прихватив по дороге валяющийся на полу халат. На внутренней стороне ее бедер извивались чуть видные розоватые полосы и он взволнованно вздохнул, вознося судьбе пылкую благодарность за свое неожиданное счастье. Минут через десять появилась Лиза, скручивая волосы в тугой узел.

Илья в свою очередь отправился в ванную. Когда вышел, встряхивая мокрыми после душа волосами и с трудом натянув джинсы на влажное тело, в спальне Лизы не было. Пошел в другую комнату, с огромным домашним кинотеатром, вновь пусто. Забеспокоившись, двинулся дальше и вдруг замер от потрясающей картины: в огромном окне во всю стену сияла роскошная елка, установленная на главной городской площади. От ее мерцания в комнате было светло, как днем.

Лизонька, ожидая его, одиноко сидела в кресле, придвинутом почти вплотную к окну, свернув ноги калачиком, и пристально смотрела на елку.

Илья подошел к ней, взял на руки и сел сам, устроив ее поудобнее на коленях и потуже завернув в халатик. Она прижалась к нему, обхватив руками за обнаженную талию. Внезапно, почувствовав под ладонями царапины, потрясенно воскликнула:

— Что это у тебя со спиной?

Только после этих слов почувствовав боль, Илья ее успокоил:

— Да так, ерунда.

Не поверив, она вскочила, включила свет и в ужасе уставилась на расцарапанную до крови спину.

— Жуть какая! Неужели это я? — опрометью кинулась на кухню, принесла вату, перекись водорода и обработала его боевые раны, виновато извиняясь.

Поеживаясь от едкого антисептика, Илья весело утешил обескураженную девушку:

— Милая, да такими шрамами может гордиться любой мужчина. Я вовсе не против, если ты будешь делать так много-много раз. Всю жизнь, к примеру.

Закончив смазывать царапины, она выключила свет и снова пушистым котенком устроилась у него на коленях.

Илья мягко поглаживал ее плечи, не веря своему счастью.

Лиза, видимо, чувствуя то же самое, робко призналась:

— Мне до сих пор не верится, что это ты сидишь здесь со мной. Я уже думала, ты никогда не придешь. Почему ты не ответил на мое письмо? Я так ждала…

Илья напрягся и с гневом в голосе воскликнул:

— Это всё мой племянник, охламон этакий! Ревновать вздумал, письмо спрятал. Но я тебя и без письма пытался разыскать, да не получилось.

Лиза уткнулась носом в его твердое плечо и тихонько всхлипнула.

— Да, если бы знать, насколько меньше было бы мучений.

Ощутив ее боль, как свою, он принялся укачивать ее, как обиженного малыша. Рассеянно посмотрев по сторонам, заметил в углу бар, полный разномастных бутылок, приготовленный поднос с бокалами на столе и со страхом спросил:

— А ты правда привела бы сюда сегодня кого-нибудь другого?

Она растерянно пожала плечами, не зная, что ответить.

— Может быть, не знаю… Слишком тяжело было… Ты ушел, хлопнув дверью, а мне стало так одиноко, будто жизнь кончилась. Если бы кто-нибудь из настойчивых поклонников отправился со мной сюда, то кто знает?

Он вздрогнул, представив в этой комнате непробиваемого Шурика с Лизой на руках и чертыхнулся. Сильнее прижал ее к себе, отнимая у жутких химер. Во рту пересохло от кошмарной, к счастью, уже минувшей, угрозы невосполнимой потери. Сглотнув, с трудом заставил себя признаться:

— А мне давно очень тяжело, милая. Я ведь не напорист и не настойчив. А в последнее время и вовсе на себя стал не похож, дерганный такой и вспыльчивый не по делу. К тому же я был уверен, что совершенно тебе безразличен. Да и не замечал никакого интереса с твоей стороны, пока мы с тобой не поцеловались тогда, при ангине.

Она вспомнила тот миг, когда впервые почувствовала страстное волнение в мужских объятиях, и счастливо засмеялась, заново переживая восхитительное ощущение.

— Да, поцеловались мы неплохо! Я была уверена, что ты меня на стол повалишь, ты вел себя так… разнузданно…

Он затряс головой, отгоняя отголоски потрясшего его тогда неистового взрыва чувств, надолго выбившего из колеи.

— Да уж, это было нечто! Ты потом, наверное, меня последним хамом считала?

Счастливо вздохнув, она поудобнее устроилась в его руках, подогнув ноги и обхватив руками его талию, напоминая маленького птенчика, уютно примостившегося в теплом гнездышке.

— Нет, что ты! Если честно, то мне впервые было хорошо с мужчиной. Раньше меня поцелуи и обжималки разные жутко раздражали. Я себя как в тюрьме чувствовала. Потому и сбегала от всех поклонников, что им это было нужно, а мне нет. А с тобой, наоборот, именно после того поцелуя меня потянуло к тебе. Чтобы ты обнимал меня, целовал, ну и всё прочее. Никогда у меня раньше таких желаний не возникало.