«Передышкой» в правлении Ольги воспользовался ее сын Святослав, деятель необычайно энергичный и воинственный, одна из самых ярких фигур русской истории. Святослав начал править еще при жизни матери. Под 964 г. летописец записал: «Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и легко ходил в походах, как пардус, и много воевал». Стоит отметить, что, в отличие от матери, Святослава не интересовало внутреннее управление государством, которым Ольга ведала до самой смерти. Святослав почти не сидел в Киеве и все недолгое время своего самостоятельного правления (около 8 лет, с 964-го по 972 г.) провел в далеких походах. Несмотря на все настояния матери, Святослав не захотел принимать христианство и остался язычником. «Как мне одному переменить веру? – говорил он. – Дружина начнет смеяться надо мною». Святослав любил суровую походную жизнь, он в походах, по словам летописца, «не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел; не имел он и шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, такими же были и все прочие воины». Когда же шел войной против кого-то, делал это открыто. «И посылал в иные земли со словами, – записывает летописец, – “Хочу на вас идти”».

Святослав, подобно Олегу и Игорю, начал свою деятельность борьбою с хазарами. После похода на вятичей, данников хазар, он пошел войной и на само царство. Главные города хазар – Саркел (Белая Вежа) на Дону и Итиль на Волге – покорились русскому князю. Однако поход Святослава на хазар имел совершенно другие цели, нежели набеги Игоря. Набеги Игоря – это простой грабеж. Святослав же имел намерение прочно обосноваться в этом районе и обезопасить свой тыл на время планируемых им походов на запад. Можно предположить, что, разгромив хазар, Святослав принял и титул их государя – каган. По крайней мере, преемники Святослава этот титул носили, и в середине XI в. митрополит Илларион величал этим титулом как Владимира Святого, так и Ярослава Мудрого.

Походы Святослава на запад начались в 967 г. с кампании против дунайских болгар. Поход оказался успешным. Святослав захватил город Переяславец на Дунае и в нем утвердился. «Хочу жить в Переяславце, – заявлял князь, – там середина моей земли, туда стекаются все блага: из Греческой земли золото, ткани, вина и плоды, от чехов и угров (венгров) – серебро и кони, из Руси – меха, мед и рабы». Возможно, мечты Святослава и осуществились бы, если бы не появление новых и опасных врагов – печенегов. Дело в том, что, разгромив хазар, Святослав увел оттуда свои дружины и тем самым открыл путь на Русь новым кочевникам – печенегам. Они не заставили себя долго ждать. Уже под 968 г. летописец записывает: «Пришли впервые печенеги на Русскую землю, а Святослав был тогда в Переяславце». После этого похода до 1036 г. были и другие. Часто печенеги появлялись сами, но иногда их приглашали и русские князья, используя в братоубийственной войне.

На западе Святослав, захватив болгарские земли, оказался у границы с Византийской империей. Греки не могли равнодушно смотреть на то, что на Дунае один противник (болгары) сменился другим (руссами). Византийский император Иоанн Цимисхий, один из самых блестящих полководцев Византии, лично повел свои войска на Святослава, одолел его и запер в крепости Доростоле. Святослав должен был заключить мир на условии удаления из Болгарии, в результате чего рушились его дунайские планы. Но коварный император не только добился мира на Балканах, но решил нанести Святославу удар и со стороны степи. Летописец записывает: «А переяславцы (по совету Цимисхия) послали к печенегам сказать: «Вот идет мимо вас на Русь Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатства и пленных без числа». Услышав об этом, печенеги заступили пороги». На Днепровских порогах Святослав попал в засаду, был убит, и из его черепа печенежский князь Куря сделал себе чашу для питья.

В Киеве начал княжить старший сын Святослава Ярополк, а его младшие братья получили уделы: Олег – в Древлянской земле, а Владимир – в Новгороде. Но мир между братьями был недолог. Уже в 977 г. между ними разгорелась братоубийственная война, которая закончилась только в 980 г. В ходе этой войны были убиты Олег и Ярополк, и на киевском столе утвердился младший из братьев Владимир. Он вошел в историю как Владимир Великий, Владимир Святой, а в народной памяти сохранился как Владимир Красно Солнышко.

Действительно, Владимир оставил по себе светлую память в сознании народа. Особенно важными в этом отношении были не только его равноапостольская деятельность по распространению христианства, но и сохранение мира во всех, собранных им в единое государство, русских землях. В памяти народной остался и его облик – милостивого к дружине и простым людям князя, умеющего, когда надо, карать и воевать, а в добрые минуты готового всех миловать и звать на пир.

Введение Владимиром христианства на Руси было, конечно, делом не одного только политического расчета, но и серьезного внутреннего душевного перелома. Перелом этот нашел отражение в летописи, противополагающей нравственную распущенность Владимира до крещения и чистую жизнь его после принятия христианства.

К сожалению, свои положительные черты Владимир не сумел привить своим многочисленным сыновьям. Сразу же после его смерти на Руси разгорелась жестокая братоубийственная война, унесшая множество человеческих жизней, а также нанесшая значительный хозяйственно-экономический урон государству.

Летописи ничего не рассказывают нам о детских годах Ярослава. Больше свидетельств имеется о зрелых годах жизни и деятельности князя. Однако часто они противоречат друг другу. «Повесть временных лет», сохранившаяся в ряде позднейших летописных сводов, говорит о том, что Ярослав любил церковные уставы и книги. Позднейшая 1-я Московская летопись только сообщает, что «был же Ярослав хромоног, но умом совершенен и храбрый в бою, христианин, сам читал книги». Скандинавская «Сага об Эймунде», написанная на рубеже XII–XII столетий, рисует Ярослава хитрецом, способным на братоубийство и склонным возложить ответственность за него на других. Характеристика эта противоречит традиционному образу благочестивого и просвещенного правдолюба, но сближается с насмешливой пренебрежительностью к князю со стороны киевской дружины. Упоминание о хромоте князя мы встречаем и у автора «Повести временных лет»: «И стал воевода Святополка, разъезжая по берегу, укорять новгородцев, говоря: “Что пришли с хромцом этим? Вы ведь плотники. Поставим вас хоромы наши рубить!”» Автор Тверского сборника XVI ст. рассказывает о том, что Ярослав в течение долгого времени не мог встать на ноги: он находился при своей матери Рогнеде, «бе бо естеством таков от рождения». Только крещение исцелило Ярослава, как и его отца, от недуга. Он «встал на ноги свои и стал ходить, а прежде того не мог ходить». Эти позднейшие свидетельства порождают много вопросов, вызывали и продолжают вызывать дискуссии среди ученых, выдвигающих различные гипотезы.

Исследования Герасимова, Рохлина и Гинзбурга, связанные с изучением скелета Ярослава Мудрого, обнаруженного в Софийском соборе в Киеве, дают нам некоторое представление о внешнем облике Ярослава. По их мнению, Ярослав был выше среднего роста и прихрамывал с детства, но хромота не могла мешать его ратным подвигам. И только во время сражения со Святополком он получил тяжелую травму от печенежской стрелы, которая на всю жизнь сделала его «хромцом». Но, несмотря на утверждения вышеназванных ученых, версии о тяжелой болезни Ярослава в детстве придерживаются и некоторые современные авторы. Так, А. Карпов в своей книге «Ярослав Мудрый», вышедшей в Москве в 2005 г., утверждает, что тяжелая болезнь не позволяла Ярославу ходить, играть с детворой, что сформировало своеобразную психологию мальчика. Такое состояние сохранялось до его крещения. Иную точку зрения на слова, упомянутые в летописи, в свое время высказал историк Н. И. Костомаров. Он отрицал наличие хромоты у Ярослава, по крайней мере до его ранения, говоря, что воевода Святополка говорил не «хромник», а «хоромник», что означает строитель храмов. Оставим эти дискуссии для исследователей, для нас важно то, что, опираясь на данные различных свидетельств, мы установили: Ярослав был человеком чрезвычайно подвижным и шустрым, превосходным наездником. Иногда он бывал суровым, импульсивным, раздражительным и в то же самое время добрым, отходчивым, сговорчивым. В детские и юношеские годы Ярослав сумел освоить воинскую науку, приобрел те навыки, которые были необходимы правителю. Кроме того, юноша с ранних лет пристрастился к книгам и изучил несколько языков – свободно читал старославянские, византийские, немецкие, латинские и иные рукописные тексты.