Израиль был тогда понятием не географическим. Израилем называли себя евреи, исповедующие единого Бога, где бы они ни жили. А жили они в то время практически на всей территории Малой Азии, Персии и Египта. Некогда вавилонский царь Навуходоносор увел в плен сотни тысяч евреев. Потом его держава была захвачена еще более могущественной Персией. Часть евреев при этом вернулась в земли своих отцов и восстановила разрушенный Навуходоносором Храм Соломона. Другие так и остались на чужбине, но придерживались отцовских обычаев и религии.

После того как Александр Македонский завоевал Персию, населенные евреями Палестина, Иудея и Самария стали частью его империи. Но Александр прожил недолго, его соратники разделили империю между собой. Еврейские царства отошли к Сирии, которую получил во владение Селевк.

Антиох IV, один из потомков Селевка, вел линию на эллинизацию местного населения. Стремление навязать евреям греческий образ жизни привело к сопротивлению со стороны евреев и в конечном счете к восстанию Маккавеев. Восстание победило, и почти 120 лет Иудеей правила династия Хасмонеев, происходивших от священника Маттафии, чьи сыновья возглавляли восстание.

Несмотря на то, что восстание Маккавеев происходило под религиозными националистическими лозунгами, их потомки все-таки поддавались культурному влиянию эллинизма как в лучших, так и в худших его проявлениях. Правители Аристобул и Александр Яннай распинали своих политических и религиозных оппонентов, в частности – приверженцев фарисейского движения, отстаивавших чистоту веры отцов. В конце концов Хасмонеи погрязли в гражданской войне, не поделив власть, и один из них пригласил в страну римлян. В 63 году до н. э. в Иерусалим вступили войска Помпея. Последний из хасмонейских царей погиб от руки Ирода, который и стал царем, вассально зависимым от Рима.

Утомленные неправедным правлением, гражданскими войнами и иностранной оккупацией, евреи все надежды возлагали на старинные пророчества. В этих пророчествах говорилось о Праведнике, Учителе, Помазаннике Божием, который придет однажды, прогонит оккупантов и коллаборационистов и сделается истинным царем Израиля. Он будет ведом Богом, в нем будут сочетаться свойства царя и пророка. Он восстановит древние, праведные обычаи и истребит в Израиле всякий след язычества и языческого господства. Пророчества содержали ряд примет, по которым помазанника (машиаха, в эллинизированной передаче – мессию) можно будет узнать: он непременно должен происходить из рода Давида, самого любимого из царей, из «колена Иудина», то есть от Иуды (Иехуды), одного из двенадцати внуков Авраама. Его жизнь должна быть связана с Вифлеемом (Бетлехемом), «родовым» городом Давида.

Наиболее сильные ожидания с приходом мессии связывали члены движения «пурушим», что означает «щепетильные», «отделенные», «обособленные». Русскоязычному читателю больше знакомо их эллинизированное название – фарисеи. Эти горячо верующие люди посвящали много времени изучению и толкованию Писания и требовали, чтобы повседневная жизнь иудеев соответствовала религиозным идеалам в том виде, как эти идеалы понимали сами фарисеи. Они стремились распространить веру в единого Бога как можно шире, и именно их движение послужило к созданию многочисленных прозелитских общин. Фарисеи ждали прихода Помазанника и призывали приближать его исполнением заповедей Божиих.

Саддукеи были партией храмовых священников, которых поддерживали богатые землевладельцы и горожане. В Израиле священником мог быть человек, происходящий только из колена Левия (еще одного из 12 сыновей Иакова), причем в его роду не должно было быть женщин-иноплеменниц. Неудивительно, что храмовое священство за века такого «отбора» превратилось в своеобразную аристократию. Центром жизни и источником богатства этой аристократии был Иерусалимский храм и храмовые жертвоприношения. Однако саддукейское понимание роли Бога в жизни Израиля было не таким, как у фарисеев: Бог Авраама, Иакова и Исаака принадлежит только Израилю, ему нужно поклоняться только в Иерусалимском храме, поэтому Храм нужно всячески защищать и беречь, пресекать возможные гражданские смуты, дружить с Иродом и римскими властями, но при этом стараться блюсти ритуальную чистоту Такая позиция делала саддукеев и фарисеев противниками: саддукеи обвиняли фарисеев в придумывании новых правил, которых не было в Торе, «ересей» вроде веры в воскресение мертвых и в машиаха и в поддержке радикальной партии зелотов. Фарисеи, в свою очередь, обвиняли саддукеев в корыстолюбии и коррупции. И те, и другие обвинения были во многом справедливы.

Зелоты в свое время откололись от фарисеев, считая, что те недостаточно преданы делу национального освобождения. Это были люди, мечтавшие о возрождении правления Маккавеев, о независимом Израиле под водительством Бога. Наиболее радикальные из них практиковали прямой террор, убивая сборщиков налогов, римских чиновников и священников, подозреваемых в предательстве. Этих террористов называли по излюбленному орудию убийства сикариями (от лат. «сика», кинжал).

Наконец, была малочисленная, но духовно влиятельная община ессеев. Эти люди жили отдельно от всех, на берегах Мертвого моря, хранили свое учение в тайне, но охотно принимали к себе всех желающих, если те выдерживали трехгодичное испытание. Как и фарисеи, они ждали машиаха, но не политического, а духовного лидера, которого они называли Учителем справедливости. По их вере, машиах должен был заключить с людьми Новый Завет, более высокий и чистый, чем тот, который заключил с Богом от имени евреев Моисей.

По всей видимости, именно из среды ессеев вышел пророк, ставший в Израиле настолько популярным, что к нему на проповедь у переправы через Иордан ходили многочисленные толпы. Звали этого пророка Иоанном, и происходил он из рода священника Захарии. Ессеи практиковали омовение в проточной воде во отпущение грехов как знак покаяния – и Иоанн омывал людей, приходящих к нему на берег реки Иордан, за что и был прозван Хаматвилом, Омывателем (греческий перевод этого прозвища вошел в наш язык как Креститель, хотя это и не совсем верно). Многие верили, что он и есть обещанный машиах, но сам Иоанн отрицал это, говоря: «Я крещу в воде; но стоит среди вас Тот, Кого вы не знаете. Он следует за мной, но станет впереди меня. Я недостоин развязать ремень Его сандалий» (Ин 1:26–27).