— Живое доказательство того, что родственники могут быть столь непохожими, — довольно резко произнес Кингдон. — Родня со стороны Тессы — это добропорядочные, благоразумные и преуспевающие господа. В отличие от родни с моей стороны. Спросите дядю Бада... Вы уже имели счастье познакомиться с ним? Мм... Вы на него работаете, угадал?

Тон был столь же язвительным, как и слова. Тесса поняла, что с годами отношение Кингдона к ее отцу отнюдь не улучшилось. Ее собственный гнев на Бада, который тогда вмешался в их взаимоотношения, давно угас. Теперь ей было даже трудно поверить, что когда-то она злилась на отца.

— Холлис работает в «Паловерде ойл», — сказала она, но голос изменил ей и ее глаза увлажнились.

Выражение лица Кингдона изменилось. Оно стало печальным. Только сейчас сквозь слезы она заметила, что он пьян.

— Давай уединимся где-нибудь, — предложил он. — Пора восстановить прерванные родственные отношения.

Холлис Горас протестующе начал было:

— Тесса...

Но Кингдон уже взял ее за руку — рука у нее была ледяная — и быстро увел из гостиной в кабинет, закрыв за ними дверь. Они оказались одни в этой небольшой, обитой дубом комнате.

Она опустилась на гобеленовый стул и раскрыла расшитую золотом сумочку в поисках носового платка. Он уселся прямо на стол, задев при этом телефонный аппарат.

Тесса утерла слезы.

— Тебе лучше? — тихо спросил он.

— Лучше.

— Я не собирался набрасываться на тебя, — сказал он, подняв свой стакан. — Слишком много выпил.

— Раньше ты вообще не пил.

— Это было раньше. Пока я не сыграл в «Смельчаке». Тогда не было необходимости постоянно поддерживать свой имидж лихача.

— А где Лайя? — спросила она.

— Интересный вопрос!

— Она разве не здесь?

— Здесь, конечно. Вечеринки она не пропустит. В настоящий момент она наверняка уединилась наверху в приятной компании одного из киноактеров.

Тесса опустила глаза на свою сумочку.

— Я... читала в газетах, что вы счастливы.

— В Голливуде живут творческие личности, — сказал он, — а они вправе иметь собственные представления о счастье и о морали. Поначалу я разделял с ней ее счастье... Надеюсь, у тебя не осталось иллюзий относительно Лайи?

— Мм... нет.

Кингдон повертел в руках свой стакан.

— Кстати, по поводу того воскресенья. Я должен извиниться?

Она комкала в руках платок.

— Нет.

— Дядюшка говорил тебе, что накануне он ко мне заглянул?

— Да.

— И как ты отнеслась к его словам?

— Мне было жаль себя. А на него я разозлилась. — Она вновь опустила глаза. — Но потом я поняла, что просто слишком много... себе вообразила. Решила, что ты... что ты...

— Вы, самоуверенные наследницы больших состояний, всегда чересчур много воображаете. Впрочем, я действительно тогда имел в виду то, что ты себе вообразила. Даже больше.

— Вряд ли! — ответила она.

Он покачал правой ногой и легонько ударил каблуком по столу.

— Ты читала обо мне. У меня такой возможности не было. Сведения о Ван Влитах — особенно женщинах из этой семьи — никогда не просачиваются в печать, даже в светскую хронику.

— После того воскресенья я уехала во Францию. По своей воле поступила сестрой милосердия в сиротский приют в Руане.

— Руан... Так, так. Это там сожгли Жанну д'Арк?

— Да.

— Ты хотела, чтобы тебя тоже признали святой?

— Нет. Я понимаю, как это мелко с моей стороны — уехать туда не по зову сердца, а просто потому, что оставаться в Лос-Анджелесе больше не было сил...

Она вспомнила трехлетнюю девочку с простреленными ногами, которая ручками в мозолях крутила колеса своей маленькой инвалидной коляски. Вспомнила слепых детишек, родившихся от больных сифилисом матерей, вспомнила грязного оборвыша, стоявшего перед приютом с протянутой рукой. Он был еще беднее, чем воспитанники нищего сиротского дома. Она отдавала ему свой хлебный паек, но потом вдруг поняла, что сможет помочь ему по-настоящему. Она телеграфировала отцу. Прежде Тесса переписывалась только с матерью. В первый раз со времени приезда во Францию Тесса обратилась к Баду. Деньги, которые она просила, собственно, и так принадлежали ей. Но в военное время денежные переводы часто задерживались. Однако сумма, указанная ею в телеграмме, пришла на следующий же день. Дело, видимо, не обошлось без участия американского правительства. После того случая Тесса часто обращалась к отцу с просьбами. Бад присылал все, в чем нуждался приют, и скоро гнев Тессы на отца прошел.

— В приюте было очень трудно, но я отработала свой срок и уехала.

— Отработала? А что там теперь?

— Отец пожертвовал приюту крупную сумму...

— Значит, теперь сиротки стали наследниками и наследницами Паловерде? Счастливый конец у сказки! Ты еще вернешься туда?

— Нет. У меня такое чувство... будто я обманываю кого-то.

— Не принимай мои слова насчет Святой Жанны близко к сердцу. Тебе не в чем оправдываться.

— Нет, перед собой я должна кое в чем оправдаться, — ответила она. — Я не верю в благотворительность. Альтруизм всегда вызывает во мне подозрение. А два месяца назад, когда я поняла, как помогли приюту деньги моего отца и как мал был мой собственный вклад, я уехала.