– Хо-о-о…

Дарх звучно выдохнул, закрыл рот и открыл глаза. Лишенные зрачков бельма впились в воскресившую его ведьму. Именно ведьму, потому как только ведьмы и ведьмаки, обладающие свойствами теургов, были способны с подобной легкостью вернуть мертвую плоть к жизни. Естественно, если душа еще не покинула свою смертную оболочку.

– Помоги, – прошептал дарх.

– Сначала ответь, наш святоша получил руну прохода? – спросила ведьма.

– Я не хотел… – начал было оправдываться колдун, но ведьма прервала его.

– Он получил руну? – сухо произнесла она.

– Да.

– Превосходно…

Ведьма обозрела место боя. Она успела вовремя. Еще бы немного, и этот идиот превратил бы Андрея в решето. «Призма», созданная ею в самый последний миг, исказила пространство, не давая пулям попасть в святошу. На ее счастье, Андрей был слишком слаб и неопытен, дабы почувствовать вмешательство извне. Он даже не заметил заклинания, спасшего его от неминуемой гибели. Должно быть, подумал, что его спас Творец. Как же, жди. Уж кто-кто, да только не Он.

– Помоги, – вновь попросил колдун.

Он уже знал, кто стоит перед ним, и понял, что сейчас может получить второй шанс. Элина, ведьма, жрица Тьмы, Древняя и невероятно искусная в написании рун и создании амулетов. Боевых и не только. Тот, что лежал сейчас у него на груди, вернул его освобожденную душу обратно в тело и уверенно удерживал там. Пока временно. Но последнее зависело от Элины. Забрав всего пару-тройку никчемных человеческих жизней, она могла воскресить дарха окончательно. Вот только хотела ли жрица этого? Кажется, нет.

– Думаю, тебе уже давно пора повидать нашего Создателя, – проговорила она. – Ты нам больше не нужен.

Рука Элины потянулась за амулетом. В активном состоянии, поддерживая столь мощное заклинание, он сжирал у ведьмы огромное количество энергии. Сама она пока от этого не страдала, а вот три ее чарва почти наверняка уже почувствовали внезапную откачку сил. Пока еще на уровне легкой слабости и неожиданной головной боли. Но если не прервать работу амулета, через десять минут, максимум – полчаса, ее чарвы могут угодить в реанимацию. А она к ним так привязалась за последние несколько недель, что минули с момента гибели предыдущих. И жертвовать ими ради спасения всякой мелкой шушеры Элина не собиралась.

– Будь ты проклята, ведьма! – прохрипел колдун, пытаясь отстраниться и удержать амулет на своей груди.

При удачном раскладе он мог провести обряд самовоскрешения. Дарху нужна была энергия, вот только взять ее пока было совершенно неоткуда. Сошар не способен порождать «пиявок» и вытягивает жизненную силу при непосредственном контакте с жертвой. Убить кого-нибудь. Немедленно! Но для этого надо иметь возможность двигаться. А темный колдун сейчас не мог сделать даже этого.

– Дорогой, все мы прокляты давным-давно. Тебе ли не знать, – спокойно приняла проклятие ведьма и, осторожно подхватив амулет, «усыпила» его, убрав обратно в сумочку.

Когда жрица вновь взглянула на дарха, тот был уже мертв. Бельма глаз с ненавистью уставились на Элину, но ей это было совершенно все равно. За прошедшие столетия она видела подобные взгляды множество раз и никогда не сожалела о содеянном. Тьма, давно затмившая ее душу, просто не умела сожалеть.

– Передавай Ему привет, – вторя Андрею, проговорила ведьма.

По комнате, совершая в воздухе немыслимые пируэты, металась огромная навозная муха. Бестолковое существо почти долетало до раскрытого окна, но в последний момент сворачивало и вновь углублялось в полутьму помещения, облетая немногочисленную мебель по самым замысловатым траекториям, какие только мог вообразить ее примитивный мозг. Гул, издаваемый насекомым, начинал нервировать. Но пока Борис держался, наблюдая за полетом тупой твари и не зная, чем еще можно себя занять. Есть больше не хотелось. Вообще. Вполне возможно, его желудок смирился, наконец, с вынужденной голодовкой, не подавая больше никаких признаков жизни. Что же, одной проблемой меньше. Их и так хватало.

Дайлана молчала уже полчаса, может, и больше. От безделья время растянулось в бесконечную прямую линию кардиограммы, лишенную каких-либо скачков и провалов, сообщающих медикам, что пациент жив. Все это время, минувшее с момента ее внезапной истерики, она с совершенно безумным взглядом лежала на постели, уставившись в потолок. Ведьма не говорила, не двигалась, кажется, даже не моргала. Но из своего угла Борис не мог разглядеть деталей, а ближе она его просто не подпускала. Сразу, как только Дайлана перестала отчаянно биться на постели и разрешила себя убить, не желая объяснять причин столь странной реакции на слова Бориса, новоявленный Хранитель попытался приблизиться к ведьме и сменить повязки на ее груди, пропитанные свежей кровью, вытекшей из потревоженных ран. Но едва он сделал шаг в сторону девушки, невидимая сила подхватила его и жестко отбросила к противоположной стене. Не сразу осознав происходящее, молодой человек поднялся и попытался вновь приблизиться к Дайлане, однако, получив повторный тычок в грудь, сделал вывод, что ведьме помощь не нужна. Возможно, она не хотела видеть никого вообще и его в частности.

С тех самых пор Борис так и сидел в углу, куда его забросила ведьма, осторожно наблюдая за ней и ожидая, когда, наконец, Дайлана снизойдет до разговора. Имея возможность просто встать и уйти, он не двинулся с места, чувствуя себя ответственным за раненую. Ведьма еще была слаба и беспомощна, и ее маленький магический трюк ничего не значил. Он не был показателем ее силы. Просто бессмысленная растрата энергии, предназначенной для исцеления.

Муха сделала очередной круг по комнате, тупо ткнулась в плафон люстры, почти упала на пол, но в последний момент одумалась, рванулась вверх, скрывшись за занавеской. В тот самый момент, когда Борис решил, что еще минута, и он начнет гонять жужжащую бестию снятым с ноги ботинком, пока не сделает из нее миниатюрную отбивную, Дайлана вдруг произнесла: