Шрифт:
— Сколько же сейчас времени? — спросила Криста.
— Половина второго.
— А почему люди не спят? Сегодня праздник?
— Нет, почему… У нас никогда не ложатся спать раньше трех.
Криста усмехнулась:
— Что же испанцы жалуются на нищету? Всегда будете бедными, если ложитесь спать в три утра.
…В темном провале подъезда она услышала жалобное мяуканье, попросила Бласа зажечь спичку, присела на корточки и увидела котенка. Он был черно-рыжим, с огромными зелеными глазами и пищал так жалобно, что она просто не могла оставить его здесь, взяла в руки, прижала к себе, котенок сразу замолчал, и через несколько секунд тоскливый писк сменился громким, умиротворенным мурлыканьем.
— Бедненький, — сказала Криста шепотом, — он же совсем маленький. Можно я возьму его?
— В «Альамбру»? — Блас несколько удивился. — В ночной бар?
— Нельзя?
— Нет, там можно все… Я вас потому туда и веду… Очень хочется взять котенка?
— Нельзя же его здесь оставлять, он погибнет.
— Все равно в «Альамбре» бросите.
— Я его заберу в Мадрид.
— В автобус не пустят.
— Почему?
— Потому что у нас запрещено то, что кажется отклонением от нормы… Запрещать-то всегда легче, чем разрешать.
— Зачем вы нападаете на все, что здесь существует?
— Далеко не на все… А нападаю оттого, что очень люблю свою страну. И мне за нее больно…
— Не преувеличиваете? Смотрите, люди смеются, поют, гуляют. Как на празднике. Я никогда и нигде не видела, чтобы ночные улицы были такими веселыми. А вы всем недовольны. Может, вы действительно слишком обидчивы?
— Конечно, обидчив, — ответил Блас. — Покажите хотя бы одного необидчивого человека…
— Смотрите на меня, — сказала Криста. — Я лишена этого чувства.
— Нет, — он покачал головой. — Я вам не верю.
Криста подышала на голову котенка; он замурлыкал еще громче.
— Вот видишь, цветной, — сказала она ему, — мне не верят…
— А вы и сами себе не верите, — добавил Блас, — я же вижу…
— Не верю так не верю, — легко согласилась Криста, — я не спорю.
— Странная вы какая-то.
— Да? Это хорошо или плохо?
— Странно, — повторил он и крикнул проезжавшему экипажу: — Ойга, пссст! [59]
Кучер, разряженный, как матадор, резко остановил лошадь.
59
Ойга, пссст! — слушай, стой! (исп.).
— Едем смотреть город, — сказал Блас. — Любите кататься в экипаже?
— Я еще никогда не каталась.
— Загадывайте желание…
— Это как? — удивилась она.
— Очень просто. Если у вас случается что-то первый раз в жизни, надо загадать желание, и оно обязательно сбудется. Когда в нашем доме появлялось первое яблоко, мама всегда просила нас загадывать желания…
— Сбывалось?
— Ни разу.
— А что же тогда этот кабальеро нас учит? — тихо спросила Криста котенка, снова согрев его голову дыханием.
— Я не учу, — ответил Блас. — Я делюсь с вами тем, что мне открыла мама…
Криста легко коснулась его руки своей:
— Не сердитесь. Может, лучше вы отвезете нас в отель?
— Нас? — переспросил он. — Мы можем поехать ко мне.
— Нас, — она улыбнулась, кивнув на котенка, устроившегося у нее на груди.
— Нет уж, сначала поедем по ночному городу, а после заставим вас, — он тоже кивнул на котенка, — танцевать прощальный вальс. Об этом завтра будут говорить в городе, такого еще не было в «Альамбре»… Да и «Альамбры» не было, ее только как месяц открыли, с джазом, баром и всем прочим, разве допустимо было такое еще год назад?! Ни за что! Покушение на традицию, разложение нравов, следование нездоровым влияниям… У нас почти дословно повторяли Геббельса, пока побеждал Гитлер… А теперь надо показать американцам, что нам нравятся их влияния… Даже патент на виски купили, надо ж было дать взятку дядям из Нью-Йорка, вот и всучили им деньги за право продавать то, что здесь никто не пьет.
Возница был молчаливый, а может, просто устал, голова то и дело обваливалась на грудь, лошадь шла по знакомому ей маршруту, светлые улицы сменялись темными, набережная Гвадалквивира казалась зловещей, потому что здесь было мало огней, вода не шумела, кое-где торчали камни и угадывались отмели; как не стыдно лгать в туристских проспектах, подумала Криста, «самая многоводная река Испании, течение ее бурно и грохочуще»… Все, повсюду, всем врут. На этом стоит мир, подумала она. Врут в большом и малом, даже когда идут по нужде, спрашивают, где можно помыть руки; как врали, так и будут врать, не только чужим, но и себе, так во веки веков заведено, так и идет, так и будет идти.
— Что загрустили? — спросил Блас.
— Так, — ответила она. — Иногда и это случается. Не обращайте внимания.
— Мне очень передается настроение женщины.
— Это плохо.
— Я знаю.
— Постарайтесь жить отдельно от людей. Замкнитесь в себе, говорите с собой, спорьте, шутите, любите себя, браните, но только в самом себе… Знаете, как это удобно?
— Для этого надо быть сильным.
Криста покачала головой и, погладив котенка, сказала:
— Для этого надо верить в то, что все мы марионетки и правит нами рок, которого нельзя избежать, но от которого можно на какое-то время укрыться…