Еще более мелким шрифтом было набрано: «Все, привлекающиеся к допросам в комиссии и отказывающиеся отвечать на вопросы о своей подрывной деятельности и принадлежности к коммунистической партии, обязаны — на основании Указа № 9806 президента США — предстать перед временной президентской комиссией по проверке лояльности государственных служащих; по предварительным подсчетам, два с половиной миллиона чиновников государственного департамента, министерств и ведомств обязаны пройти строжайшую проверку».

Все, понял Роумэн, это начало конца; я обложен; если не я нанесу первый удар, они меня превратят в пыль… Сотрудничество с Геленом не может не наложить отпечатка на нашу жизнь; диффузия демократии и гитлеризма, оказывается, тоже возможна; господи, спаси Америку!

…Днем приехала Элизабет с мальчиками; Роумэн пригласил их на прогулку; когда малыши начали свой обычный визг и беготню по лужайке, а Пол сделал вид, что вот-вот припустит за ними, Элизабет, дождавшись, когда мимо проходила сестра, сокрушенно заметила:

— Милый, пощади же себя! Доктор запрещает тебе резкие движения.

— Я здоров, как бык! Я занимаюсь гимнастикой, — ответил Роумэн, — не делайте из меня инвалида!

Когда сестра скрылась в здании, Элизабет сказала:

— Пол, пришло какое-то странное письмо на «Твэнти сенчури», тебе рекомендуют учиться летать на самолете, подпись «М».

— Это Штирлиц.

— Второе. Получена информация от Джека Эра, он накопал материалы, которые интересовали тебя: о летчике Чарльзе Линдберге, нацистах, особенно шефе гестапо…

— Сделай копию, сестренка, три, четыре копии, две спрячь надежно, одну отдашь мне, а одну сегодня же отправишь в Буэнос-Айрес, до востребования, фамилию, надеюсь, помнишь? Ко мне больше не приезжай. Возможно, Спарку придется слетать в Гавану, если, конечно, в этом возникнет необходимость. Если у меня ничего не получится, пусть хорошенько покупается в Кохимаре и возвращается домой — через две недели…

Той же ночью Роумэн исчез из госпиталя, оставив Рабиновичу записку: «Вы делаете из меня больного, а я здоров. Если я буду по-прежнему ощущать себя инфарктником, сверну с ума. Лучше пожить месяц здоровым, чем тлеть годы. Не сердитесь. Пол».

Вопрос. — Можете ли вы назвать ваших сотрудников, состоявших в контакте с аргентинскими военными? С теми именно, которые свергли законного президента и распустили сенат, — в дни, когда англо-американские войска высадились в Сицилии, летом сорок третьего?

Шелленберг. — Я не занимался этой проблемой. Я понимал, сколь серьезно может повлиять на исход мировой битвы приход дружественных нам сил… Поэтому я на юге американского континента делал все, чтобы не начинались новые авантюры… Кардинально изменить исход войны было уже невозможно… Зачем продлевать мучения нации? Летом сорок третьего я полностью отдавал себе отчет в том, что Гитлер проиграл войну…

Вопрос. — Когда вы впервые подумали о возможном крахе рейха?

Шелленберг. — После триумфальной высадки англо-американских войск в Северной Африке… То есть в конце сорок второго года…

Вопрос. — Разгром под Сталинградом оказал на вас меньшее впечатление?

Шелленберг. — Если бы вы не поддерживали красных, они были бы разгромлены.

Вопрос. — Не согласны с мнением сэра Уинстона Черчилля? Он считал, что русские бы и в одиночку уничтожили Гитлера, захватив при этом всю Европу…

Шелленберг. — С мистером Черчиллем вообще-то рискованно спорить, даже если он не премьер, а лидер оппозиции.

(Общий смех.)

Вопрос. — Вам знакомо имя Хосе Росарио?

Шелленберг. — Нет… Не припоминаю.

Вопрос. — Этот человек достаточно долго работал в Берлине… За два месяца до переворота в Буэнос-Айресе он посещал РСХА… Не был ли он связным между аргентинскими военными — Фареллом, Пероном — и вашей службой?

Шелленберг. — Чем занимался этот… Росарио?

Вопрос. — Разведкой… Под дипломатическим прикрытием… Есть мнение, что именно Хосе Росарио привез вам для консультаций документы «Г.О.У.» — секретной «ложи» военных, готовившей переворот… Помните материалы «Г.О.У.»?

Шелленберг. — Через меня прошло так много документов… Помогите, пожалуйста, прочитайте несколько фрагментов…

Вопрос. — Хорошо, мы зачитаем несколько фрагментов из основополагающего документа «Г.О.У.»: «Постараемся в коротких тезисах резюмировать политическую ситуацию, переведя ее затем в эмпирическую формулу, которая на языке математики означает: это верно, поэтому примите без дополнительных рассуждений. Итак, Аргентина уклоняется от активного участия в вооруженном межконтинентальном конфликте; ее соседи стараются заставить ее отказаться от этой позиции; наиболее мощная из соседних стран [24] оказывает на нас постоянное давление.