На диване в гостиной распростерлась какая-то фигура с пультом дистанционного управления в руке, по телевизору шли утренние новости. Осторожно пробравшись мимо, я открыла сетчатую дверь и оказалась во дворе. На траве лежала роса, неприятно холодившая босые ноги. Свою одежду я обнаружила возле джакузи. Достав из кармана телефон, я повесила джинсы и спортивный лифчик на локоть.

Обняв себя обеими руками, чтобы унять дрожь, набрала номер Пейтон и прошла на боковую дорожку. На лужайке перед домом меня словно специально дожидались туфли. Облегченно вздохнув, я подобрала их и побрела дальше.

— Эмма! — сонно прохрипела Пейтон. — Я тебя потеряла. Ты где?

— Не знаю, — прошептала я. На притихшей лужайке мой голос прозвучал пугающе громко. Словно отмечая мой путь, вдоль дорожки валялись пустые пластиковые стаканчики. — Кажется, неподалеку от того места, где проходила вечеринка. А ты где?

— На диване, — пробормотала она и со стоном добавила: — Дай только найду туфли. Встречаемся снаружи.

Я увидела красное платье Пейтон на улице через пару домов от меня и поплелась в ее сторону.

— Привет, — выдавила я, поравнявшись с Пейтон.

— Привет, — отозвалась она.

Пейтон водрузила мне на голову бумажный колпак, поправила сползшую корону, взяла меня под руку, положила голову на мое плечо, и мы побрели к ее «мустангу», который, как мне показалось, был за тысячу миль от нас.

Осторожно, чтобы не потревожить уцелевшие нервные клетки головы, я уселась на пассажирское место, а Пейтон заняла место за рулем. Она надела огромные солнцезащитные очки, хотя на улице только-только начинало светать, и облегченно вздохнула.

Вернувшись домой, мы тихонечко поднялись по лестнице и разошлись по своим комнатам. Я с остервенением стащила футболку и шорты, которые, казалось, жгли кожу, и кинула их в мусорное ведро, затем переоделась в домашние штаны и спортивный лифчик. Натянула на голову одеяло и отрубилась.

— Эмма? — осторожно позвала меня Пейтон, несколько ошарашив тем, что села ко мне на постель. — Ты жива?

— Нет. Мне хочется умереть. — Я еще глубже нырнула под покрывало. — Все. Больше ни капли алкоголя. Жуткая гадость.

— Ну, если пить такими темпами, как ты вчера, то да. Уже почти полдень. Пойдем позавтракаем. Тебе сразу станет лучше.

— Я тебе не верю, — проворчала я, чувствуя, что не в силах пошевелиться. — Нет, меня срочно надо обезглавить. Это единственное, что мне поможет.

— Жирная пища прекрасно снимет похмелье, — пообещала Пейтон.

Тогда я выглянула из-под одеяла. На голове у Пейтон был полный бардак, тушь размазалась вокруг припухших глаз. Думаю, у меня у самой видок был не лучше. Посмотревшись в зеркало над комодом, я попробовала привести в порядок воронье гнездо на голове и вытереть черные потеки под глазами в красных прожилках. Во рту стоял какой-то мерзкий вкус.

— Но сперва я должна принять душ, — заявила я.

Пейтон встала и направилась к двери:

— Хороший душ мне тоже не повредит. Встречаемся внизу.

Я достала из комода первые попавшиеся вещи и, слепо щурясь, неверной походкой направилась в ванную комнату. Сделала воду погорячее и встала под обжигающую струю. И пока кожа постепенно краснела, ко мне медленно, но верно возвращались воспоминания о прошлом вечере.

Ты отвратительна! Меня от тебя тошнит. У меня в ушах звенел полный ненависти голос Кэрол. Крепко зажмурившись, я стряхнула наваждение и принялась еще яростнее растираться.

Я попыталась отогнать от себя воспоминание о его руках на моем теле, о его языке в моем рту. Но, даже выключив воду, все еще продолжала себя ненавидеть.

Натянув джинсы и толстовку с капюшоном, я убрала волосы под бейсболку и подняла с дивана лежавшую в позе эмбриона Пейтон. Уже в дверях мы столкнулись с Мэг. Она казалась уставшей, но, в отличие от нас, вполне жизнеспособной.

Она перевела глаза с Пейтон на меня, а затем — снова на Пейтон.

— Ты ее напоила! — возмутилась Мэг.

— А вот и нет. Она напилась совершенно добровольно, — огрызнулась Пейтон. — Мы идем завтракать. Пойдешь с нами?

Я пристыженно наклонила голову.

— Конечно, — продолжая сверлить меня взглядом, ответила Мэг.

— Прекрасно, — помахала ключами Пейтон. — Тогда ты ведешь машину.

Когда мы припарковались, перед ближайшим заведением общепита уже выстроилась длинная очередь. Посетители, явно пытающиеся прийти в себя после встречи Нового года, имели весьма бледный вид. К счастью, очередь продвигалась довольно быстро, и спустя пятнадцать минут мы уже сидели на диванчиках за столиком.