Устало покинув салон такси, я расплатился с водителем и, зевая, направился ко входу в служебную гостиницу.

— Вас ожидают, — известила дежурная, когда я попросил ключ.

Посмотрев на того, на кого она указывала, я вернул рюкзак на плечо и подошел к диванчику в холле, на котором посапывал крупный мужчина с коротким ежиком волос.

— Товарищ, — тряхнул я его за плечо.

— Соколов? — спросил он.

— Это я.

— Майор Головачев, — показал он мне удостоверение. — Работаю в отделе, занимающемся поиском нацистских преступников.

— Чем могу помочь?

— Тебе известны такие прозвища, как Тонька-пулеметчица и Алекс Лютый?

— Была такая информация. Но я особо не придал ей значение. Мелочь, на мой взгляд. Кстати, а кто они? А то я забыл посмотреть в архиве информацию по ним.

— Если одним словом, то — палачи. За пулеметчицей числится около полутора тысяч расстрелянных партизан, их семей и просто случайных людей. Лютый тоже изрядно показал себя, на нем висит не меньше.

— О как.

— Давай пройдем в столовую гостиницы, поужинаем, заодно и пообщаемся.

— Я обеими руками за, сам проголодался.

Было видно, что майору не терпится узнать подробности, но он подождал, пока мы ужинали. Наконец он вытер губы салфеткой — я к этому времени уже закончил — и спросил:

— Откуда информация по ним?

Особо я продумать не успел, не скажешь же, что оперативная информация, пусть додумывают, поэтому сымпровизировал. Вроде получилось на пятерочку.

— Да мелочь, — нахмурился я. — Поймал за руку карманного вора, причем пожилого, полтинник точно исполнился. Когда он узнал, что я из органов и веду в ближайший отдел милиции, то решил выкупить свободу. Вот и рассказал о них. Но так, мельком, больше их настоящие имена и под какими скрываются.

— Откуда он обоих знал?

— С Тонькой одно время служил вместе, гарной девкой называл, а с Алексом бежал, когда наши наступали в сорок третьем.

— Что он сказал?

— Так, информация по девке, о чем сообщил вор. Антонина Макаровна Макарова из Москвы. Но это еще не все. Он ее видел пару лет назад в городе Лепеле Белорусской ССР. Более того, он смог проследить за ней и узнать, где работает. А главное, фамилию, что она носит по мужу — Антонина Гинзбург, жена ветерана отечественной войны, работает на фабрике. По ней все, что знал, рассказал.

Говорил я медленно, так как каждое мое слово майор записывал.

— Давай теперь по Лютому, — велел он.

— Вот по нему у меня информации вообще мизер. Вор встретился с ним в поезде, даже посидели в вагоне-ресторане, отмечая встречу. Теперь Лютый ветеран войны, орденоносец.

— Шутишь? — нахмурился майор.

— Информация не проверенная, так вору сказал сам Лютый.

— Что еще?

— Только то, что сейчас его фамилия Мироненко, кажется, имя — Александр. Но вор был не уверен. Работает тот в редакции газеты, но в какой, не известно. Ну вот, товарищ майор, все, что знал, рассказал. Думаю, найдете.

— Еще бы, с такой информацией они через месяц уже предстанут перед судом, — было видно, как майор был окрылен. — Спасибо, лейтенант.

— Младший лейтенант, — напомнил я.

— Ничего, скоро станешь, какие твои годы. Везучий ты парень, — встал майор. — Кстати, а что там с вором? Отпустил?

— Информация мне показалось стоящей, — кивнул я. — К тому же кошелек вернули владелице, и претензий она к вору не имела.

— Да? — удивился майор.

— Ну, она ему сумкой по голове пару раз съездила, а та у нее была тяже-е-елой. Кровушку пустила.

— Фамилию узнал?

— Нет, мне тогда не до этого было. Информацию принял, отвесил прощального пенделя и отпустил.

— Ладно, эта информация того стоила. Пока, лейтенант.

— Всего хорошего, товарищ майор.

Беседовали мы не громко и не мешали другим ужинающим постояльцам. Следом за майором я вышел из столовой, но направился не к выходу, а на второй этаж в свою комнату. Наконец-то высплюсь.

На следующий день я благополучно погулял по городу, так как проснулся в десять утра и не смог больше заснуть. Наконец в ГУМе купил наручные часы, те самые «командирские», потом взял билет и вернулся в гостиницу, собирать вещи. Там-то меня и застал Андрей.

— Как ты номер для старшего комсостава отхватил? — изумился он, проходя в мои апартаменты — другого слова не подберешь.

— Уметь договариваться надо. Что-то случилось? — оторвался я от открытого чемодана.