— Нет.

Он обнял ее:

— Ночью я так плохо спал. Терпеть не могу гостиницы. И думал я только о том, что сегодня вечером Дженни будет со мной в моем собственном доме. Знаешь стихотворение «Как Дженни меня целовала»?

— Нет, кажется.

— Помню всего пару строчек: «Буду ли болен, буду старик...» А потом торжествующая последняя строчка: «Как Дженни меня целовала». Я вспоминал это стихотворение, когда звонил в твою дверь, а через секунду мне пришлось смотреть, как тебя целует Кевин Макпартленд.

— Эрих, пожалуйста.

— Прости меня. Давай-ка уйдем отсюда. Это место угнетает.

Не успела Дженни кинуть на квартиру прощальный взгляд, как Эрих увлек ее к лимузину.

Дженни думала о Кевине даже во время церемонии, особенно ярко вспоминалась их свадьба четыре года назад в церкви Святой Моники. Они выбрали эту церковь потому, что там выходила замуж Нана. Сияющая Нана сидела в первом ряду. Кевин ей не нравился, но, не сумев разубедить Дженни, она отбросила сомнения. Что бы она подумала об этой церемонии перед судьей вместо священника?

— Я, Дженнифер, беру тебя... — Она запнулась. Боже милостивый, она чуть не сказала «Кевин».Почувствовав на себе вопросительный взгляд Эриха, она начала заново. Твердо. — Я, Дженнифер, беру тебя, Эрих...

— Что Бог сочетал, того человек да не разлучает [5] , — торжественно произнес судья.

Но то же самое говорили на ее свадьбе с Кевином.

В Миннеаполис они прибыли на минуту раньше расписания. На большой вывеске красовалась надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ТВИН-СИТИЗ». С живым интересом Дженни рассматривала аэропорт.

— Я была повсюду в Европе, но никогда не бывала на западе дальше Пенсильвании, — сказала она со смехом. — Я воображала, что мы сядем посреди прерии.

Дженни держала Бет за руку, а Эрих нес Тину. Бет оглядывалась на трап.

— Еще самолетик, мамочка, — упрашивала она.

— Эрих, все из-за тебя, — сказала Дженни. — Кажется, они входят во вкус путешествий первым классом.

Эрих не слушал.

— Я велел Клайду, чтобы Джо ждал нас. Он должен быть у выхода.

— Джо?

— Один из рабочих с фермы. Не особо умный, но отлично справляется с лошадьми и хороший водитель. Он всегда подвозит меня, когда я не хочу оставлять машину в аэропорту. А, вот он.

К ним спешил стройный парень лет двадцати, с соломенными волосами, широко распахнутыми невинными глазами и румяными щеками, в аккуратном пуховике и темных трикотажных брюках, тяжелых ботинках и перчатках. Густые волосы скрывала нелепая шоферская фуражка. Он сдернул ее с головы, остановившись перед Эрихом, и Дженни успела заметить, что этот красивый парень ужасно нервничает.

— Мистер Крюгер, извините, я опоздал. Дороги порядком скользкие.

— Где машина? — резко спросил Эрих. — Усажу жену и детей, а потом мы с тобой займемся багажом.

— Да, мистер Крюгер. — Парень стал еще озабоченнее. — Я правда извиняюсь, что опоздал.

— О, бога ради, — вмешалась Дженни. — Мы прилетели на минуту раньше. — Она протянула руку: — Я - Дженни.

Он осторожно взял ее за руку, точно боялся сделать ей больно:

— Я - Джо, миссис Крюгер. Все ждут не дождутся встречи с вами. Только о вас и говорят.

— Не сомневаюсь, — коротко сказал Эрих и подтолкнул Дженни вперед. Джо последовал за ними. Дженни поняла, что Эрих раздражен. Может, ей не полагалось быть такой дружелюбной. Вдруг ее жизнь в Нью-Йорке, галерея Хартли и квартирка на 37-й улице показались очень далекими.

Автомобиль Эриха, бордовый «флитвуд», был новым, прямо с иголочки, и оказался единственным на парковке, не заляпанным обледеневшим снегом. Интересно, подумала Дженни, не потратил ли Джо драгоценные минуты, чтобы вымыть машину, прежде чем приехать в аэропорт? Устроив жену и Тину на заднем сиденье, Эрих разрешил Бет ехать впереди и побежал помогать Джо забрать багаж.

Через несколько минут они выезжали на шоссе.

— До фермы ехать почти три часа, — сообщил Эрих Дженни. — Ложись ко мне на плечо и поспи.

Сейчас он казался расслабленным, даже веселым, забыв о вспышке гнева.

Он потянулся к Тине, и та охотно устроилась у него на коленях. Эрих нашел подход к малышке. Увидев ее довольную мордашку, Дженни избавилась от минутной ностальгии.

Автомобиль мчался за город. Мало-помалу исчезли фонари вдоль шоссе, сама дорога потемнела и сузилась. Джо переключил фары на дальний свет, и Дженни разглядела купы изящных кленов и редкие, неказистые дубы. Судя по всему, здесь сплошь равнина. Все так отличалось от Нью-Йорка. Вот почему, когда они выехали из аэропорта, Дженни охватила такая невыносимая отчужденность.