Шрифт:
— Но почему ты не хочешь, чтобы я пошла на встречу?
Эрих оторвал взгляд от дороги и посмотрел на жену:
— Потому что я так сильно тебя люблю, что не готов делиться тобой с другими людьми, Дженни. Я ни с кем не будуделиться тобой.
Глава 11
Эрих уезжал в Атланту двадцать третьего февраля. Двадцать первого он сказал Дженни, что у него есть дело и на обед он опоздает. Когда Эрих вернулся, было почти половина второго.
— Пойдем в конюшню, — пригласил Эрих. — У меня для тебя сюрприз.
Схватив куртку, Дженни побежала за ним следом.
В конюшне их уже ждал Марк Гарретт, на его лице была широкая улыбка.
— Познакомьтесь с новыми жильцами, — сказал он.
В стойлах, ближних к дверям, бок о бок стояли два шетландских пони. У них были густые блестящие гривы и хвосты, а медные тела сияли.
— Подарок моим новым дочкам, — гордо объявил Эрих. — Я подумал, что нам стоит назвать их Мышка и Динь-Динь. Тогда девочки Крюгер никогда не забудут свои детские прозвища.
Эрих потянул жену к следующему стойлу:
— А вот и твой подарок.
Онемев, Дженни во все глаза смотрела на гнедую кобылу породы «морган», которая дружелюбно глядела на нее в ответ.
— Она настоящее сокровище! — воскликнул Эрих. — Четыре года, безупречная родословная, смирная. Она уже выиграла полдюжины ленточек. Нравится тебе?
Дженни протянула руку, чтобы погладить кобылу по голове, и поразилась, что та не отпрянула.
— Как ее зовут?
— Заводчик назвал ее Огненной Девой. Утверждает, что в ней есть огонь и смелость, помимо родословной. Конечно, ты можешь назвать ее как душе угодно.
— Огонь и смелость, — прошептала Дженни. — Прелестное сочетание. Эрих, я так рада.
Он был доволен.
— Я не хочу, чтобы ты пока ездила верхом. Поля еще обледеневшие. Но если вы с девочками начнете дружить с лошадьми и навещать их каждый день, тогда к следующему месяцу сможете приступить к урокам. А теперь, если ты не против, давай обедать.
Дженни импульсивно обернулась к Марку:
— Ты ведь наверняка еще не обедал. Не присоединишься к нам? Холодное мясо и салат.
Краем глаза она заметила, как нахмурился Эрих, но с облегчением увидела, что мрачное выражение исчезло так же быстро, как и появилось.
— Пожалуйста, Марк, — настоял он.
За обедом Дженни поняла, что все время думает об Огненной Деве. Наконец Эрих не выдержал:
— Родная, у тебя на лице счастливейшая детская улыбка. Дело во мне или в гнедой кобыле?
— Эрих, должна сказать, я так чертовски рада из-за этой лошади, что еще даже и думать не начала о том, чтобы поблагодарить тебя.
— Дженни, у тебя когда-нибудь были домашние животные? — спросил Марк.
Было в Марке нечто такое надежное и спокойное, что Дженни чувствовала себя уютно в его присутствие.
— У меня почтибыл питомец, — сказала она со смехом. — У одного из наших соседей в Нью-Йорке был карликовый пудель. Когда родились щенки, по дороге домой из школы я каждый день заходила к соседям, помогала ухаживать за ними. Мне было лет одиннадцать или двенадцать. Но в нашей квартире нам не разрешалось заводить животных.
— И ты всегда чувствовала себя обманутой, — высказал догадку Марк.
— Пока я росла, мне определенно казалось, что чего-то не хватает.
Когда все допили кофе, Марк отодвинул стул:
— Спасибо, Дженни. Было очень приятно.
— Когда Эрих вернется из Атланты, мне хотелось бы, чтобы ты пришел на ужин. Приводи подружку.
— Хорошая идея, — согласился Эрих, и Дженни подумала, что голос у него такой, будто он и вправду так думает. — Марк, как насчет Эмили? У нее всегда была слабость к тебе.
— У нее всегда была слабость к тебе, — поправил его Марк. — Но ладно, я ее спрошу.
Перед отъездом Эрих крепко обнял жену:
— Я так буду скучать по тебе, Дженни. Обязательно запирай двери на ночь.
— Хорошо. С нами ничего не случится.
— На дорогах гололед. Если захочешь что-нибудь купить в магазине, пусть Джо тебя отвезет.
— Эрих, я уже большая, — возразила она. — Не тревожься за меня.
— Ничего не могу поделать. Позвоню тебе вечером, родная.
В тот вечер, когда Дженни вытянулась на постели с книгой, на нее нахлынуло чувство свободы пополам с виной. В доме царила тишина, не считая гула отопления, которое то включалось, то выключалось. Иногда она слышала, как в комнате напротив говорит во сне Тина. Дженни улыбнулась, вспомнив, что девочка больше не просыпается в слезах.