Когда муж посмотрел на нее поверх макушек девочек, ее улыбка была искренней.

За ужином царила праздничная атмосфера. Дженни приготовила итальянский соус «карбонара» и салат из эндивия. Из подставки для винных бутылок Эрих снял бутылку шабли.

— Работать в хижине становится все труднее, Дженни, — признался он. — Особенно когда я знаю, что пропускаю вот такие ужины. — Он пощекотал Тину. — И совсем невесело быть вдали от своей семьи.

— И от своего дома, — добавила Дженни. Она решила, что настал подходящий момент для того, чтобы заговорить о перестановке. — Ты не сказал, что думаешь о том, как я передвинула мебель.

— Я медленно соображаю, — непринужденно обронил он. — Дай мне подумать над этим.

Все оказалось не так страшно. Поднявшись, Дженни обошла вокруг стола и обняла мужа за шею.

— Я так боялась, что ты расстроишься.

Эрих пригладил ей волосы. Как всегда, его близость взволновала ее, отогнала прочь сомнения и неуверенность.

Бет, которая недавно ушла из-за стола, прибежала обратно:

— Мама, ты любишь папочку сильнее, чем нашего другого папу?

«Бога ради, с чего ей вздумалось спросить об этом сейчас?» — безысходно подумала Дженни. Она отчаянно подбирала слова, но на ум пришла только правда.

— Твоего первого папу я любила в основном из-за вас с Тиной. А почему ты хочешь узнать об этом?

Эриху же она сказала:

— Они много недель и не упоминали про Кевина.

Бет показала на Эриха:

— Потому что этот папочкаспросил меня, люблю ли я его сильнее, чем нашего первого папу.

— Эрих, я бы не стала обсуждать такое с девочками.

— Зря это я, — покаянно произнес он. — Наверное, просто не терпелось узнать, начала ли тускнеть их память об отце. — Эрих обнял жену. — Как насчет твоей памяти, дорогая?

Купая детей, Дженни не торопилась. Наблюдая, как они весело плещутся в ванне, она почему-то успокаивалась. Дженни завернула малышек в пушистые полотенца, любуясь их крепенькими телами и зачесывая назад влажные кудряшки. Когда она застегивала их пижамы, руки у нее дрожали.

«Становлюсь такой нервной, — разозлилась она сама на себя. — Чувствую себя такой нечестной, что неправильно понимаю любую мелочь, которую говорит Эрих. Кевин, будь ты проклят».

Она услышала, как молятся девочки.

— Боже, благослови маму и папу, — нараспев говорила Тина. Замолкла, затем подняла взгляд. — Нужно ли сказать: «Боже, благослови обоих пап»?

Дженни прикусила губу. Эрих начал все это. Она не собирается запрещать детям молиться за Кевина. И все же...

— Почему бы сегодня не сказать: «Боже, благослови всех»? — предложила она.

— И Огненную Деву, и Динь-Динь, и Мышку, и Джо... — добавила Бет.

— И Рэнди, — напомнила сестре Тина. — А можно нам тоже щеночка?

Дженни уложила девочек в постель, поняв, что с каждым вечером все неохотнее спускается вниз. Когда она была одна, дом казался слишком большим и тихим. В ветреные ночи деревья издавали скорбный пронизывающий вой.

А теперь, когда Эрих здесь, Дженни не знает, чего ждать. Останется ли он на ночь или вернется в хижину?

Она спустилась вниз. Эрих сварил кофе.

— Должно быть, девочки порядком запачкались, милая, раз ты так долго с ними возилась.

Она собиралась спросить мужа о ключах от машины, но он не дал ей и рта раскрыть. Подхватил поднос с кофейным сервизом:

— Давай посидим в главной гостиной, и дай мне рассмотреть твои перемены.

Следуя за мужем, Дженни заметила, как хорошо его белый свитер с узором «косичкой» оттеняет темно-золотые волосы.

«Мой красивый, знаменитый, талантливый муж», — подумала она и с иронией вспомнила слова Фрэн: «Он слишком идеален».

В гостиной Дженни показала Эриху, что благодаря перестановке и отсутствию лишних безделушек можно по достоинству оценить прелестные вещи в комнате.

— Куда ты все убрала?

— Портьеры на чердаке. Мелочи - в шкафу в кладовке. Тебе не кажется, что лучше, когда под «Воспоминанием о Каролине» стоит стол? Я всегда думала, что узор на диване отвлекает от картины.

— Возможно.

Дженни не могла понять, какое у него впечатление. Нервничая, она постаралась нарушить тишину разговором:

— И тебе не кажется, что когда свет падает именно так, мы лучше видим мальчика - тебя? До этого твое лицо было практически в тени.

— Это что-то новенькое. Детское лицо и не должно было выделяться. Дженни, как специалист по изобразительному искусству, работавший в известной галерее, ты должна понимать это, — рассмеялся Эрих.

Он пошутил? Или просто во всем, что он говорит сегодня вечером, чувствуются шпильки? Взяв кофейную чашку, Дженни поняла, что у нее дрожит рука. Чашка выскользнула из пальцев, и кофе забрызгал диван и восточный ковер.