В довершение всей этой комедии уже в гавани “Ойхонна” потерпела крушение. Подоспело спасательное судно “Солид”, но ничего не смогло сделать. Сталин в спасательном жилете провел ночь на тонущем корабле.

Наконец помощь пришла, пассажиров погрузили на другой пароход, “Велламо”, который и доставил их в Швецию.

По прибытии в Стокгольм Сталину пришлось зарегистрироваться в полицейском участке. Здесь с ним побеседовал пышноусый офицер шведской криминальной полиции Бертил Могрен, часто охранявший короля Оскара II. Могрен записал, что Сталин “низкого роста, худощав, волосы и борода черные, рябой, с большим носом, одет в серое пальто-ольстер и кожаное кепи”. Сталин сказал, что он – “журналист Иван Иванович Виссарионович, разыскивается [российской] полицией”, переделав таким образом свое отчество в фамилию. Также он назвал Могрену новую дату рождения: 21 декабря 1879 года. При себе у него было 100 рублей. Он сообщил, что пробудет в Стокгольме две недели и будет жить в скверной гостинице “Бристоль” возле вокзала (сейчас она снесена), а затем отправится в Берлин.

Четвертый съезд РСДРП, открывшийся 10 апреля, был гораздо важнее финской конференции: 156 делегатов представляли большевиков, меньшевиков, польских социалистов и еврейских бундовцев. Большинство меньшевиков были грузинами; они превзошли большевиков числом. Среди шестнадцати грузин оказались Жордания, Исидор Рамишвили и Уратадзе, сидевший со Сталиным в Кутаисской тюрьме; Сталин же был из них единственным большевиком.

В Стокгольме он познакомился с многими [95] , кто потом сыграет роль в его продвижении к власти. В гостиничном номере он жил с металлургом, конным почтальоном и франтом из рабочего класса, любившим рубашки с отложным воротником и бальные танцы, – Климентием Ворошиловым. Впоследствии он станет наркомом обороны, маршалом и соучастником расправы с советской военной элитой в 1937 году. Светловолосый, розовощекий и голубоглазый Ворошилов был очарован “веселым и жизнерадостным” Сталиным, “сгустком энергии”. Сталин любил, сидя на кровати, читать наизусть стихи.

На съезде Сталин слушал титанов марксизма – Плеханова, Мартова и Ленина, но гордо сохранил собственную позицию по двум ключевым вопросам. Обсуждали крестьянский вопрос: Ленин выступал за национализацию земли, меньшевики предлагали муниципализацию. Сталин был против обоих предложений: человек, чья коллективизация погубит десять миллионов крестьян, в то время предлагал раздать крестьянам землю. Ленин был побежден при участии Сталина.

Когда съезд спорил, идти ли на выборы в Думу, почти все большевики высказывались против, но Ленин поддержал эту идею и проголосовал за вместе с меньшевиками – решено было участвовать. Сталин воздержался. Съезд был оптимистически назван Объединительным, но голосов у большевиков было меньше. Ленин и Красин, утонченный маэстро отмывания денег и терроризма, остались в явном меньшинстве, когда съезд принял резолюцию о запрете на ограбления банков. “Поражение превратило Ленина в сгусток энергии, вдохновляющий своих сторонников”, – писал Сталин. Но Ленин не собирался отказываться от ограблений – ему нужны были деньги.

Судя по всему, Ленин и Красин обсудили со Сталиным новые ограбления, потому что он устроил Камо поездку на север, чтобы забрать с финской дачи оружие и бомбы. Если это так, то здесь Ленин впервые увидел, что Сталин – бескомпромиссный деятель подполья и волевой независимый политик 5 .

Возвращаясь домой, в Берлине Сосо встретился с Алешей Сванидзе, который учился в Лейпцигском университете. Но к июню Сталин уже был в Тифлисе 6 .

“Когда Сосо вернулся, – вспоминает Сашико, – его нельзя было узнать. В Стокгольме товарищи заставили его купить костюм, фетровую шляпу и трубку, он был похож на настоящего европейца. Мы впервые видели Сосо так хорошо одетым”. На младшую сестру Сашико новый вид Сосо тоже произвел впечатление.

Сосо и Като объявили о своих чувствах, и семья невесты занялась приготовлениями.

15 июля, когда Сосо произносил речь на секретной сходке в Народном театре в Авлабаре, в зал вдруг вбежали часовые: здание окружала полиция. Большевики сожгли бумаги, но сами сбежать уже не успели. Минадора Торошелидзе вспоминает: “Когда полиция потребовала объяснения, все уверяли, что “репетировали пьесу”.

“Знаем мы, что вы за актеры!” – отвечала полиция, но позволила большевикам разойтись.

На улице Сталин поздоровался с Торошелидзе, затем отвел ее и своего покровителя Цхакаю в сторону. “Сегодня мы с Като Сванидзе женимся, – сказал он им. – Приглашаю вас обоих на свадьбу дома у Сванидзе”.

Като была “очаровательна и красива, она растопила мое сердце”, – рассказывал потом Сталин дочери Светлане. Впоследствии он признавался своей подруге, “как ее любил”: “Вы не представляете, какие красивые платья она умела шить!”

Из письма, которое Сталин отправил из Берлина, явствует, что он уважал ее. “Здешние новости не обещают ничего хорошего, но не стоит об этом говорить, – писал он. – Может быть, я найду Алешу и поведу его по “неправильной дорожке”. Если только это не огорчит Екатерину Семеновну [Като]. Твой друг Сосо”.

Като преклонялась перед Сосо “как перед полубогом”, но понимала его. Она была “заворожена Сталиным и околдована его идеями. Он был обворожителен, и она его обожала”. Но она знала, что он предан делу революции и что у него непростой характер. “Она ведь была рачвелка”, – говорил Сталин в старости; другими словами, она была добросердечной, красивой и преданной. Но это не все: Като была образованна и по грузинским меркам раскрепощена; по происхождению она стояла выше Сталина. Она помогала устраивать благотворительные спектакли для эсдеков и могла спасать раненых после казачьего побоища. Из воспоминаний ее сестры ясно: Като прекрасно знала, что Сталин был организатором ограблений, в том числе кошмара на Эриванской площади.

Она хотела венчаться в церкви, и Сосо согласился, хотя был неверующим. Но священники отказывались венчать их, потому что у Сталина были только поддельные документы – в то время он жил под псевдонимом Галиашвили. Наконец Монаселидзе нашел отца Киту Тхинвалели из ближней церкви, семинарского однокурсника Сталина. Он согласился обвенчать молодых только в два часа ночи.

В ночь с 15 на 16 июля семья и друзья присутствовали при венчании Като и Сосо в небольшой церкви. Романтично трепетали свечи. Свидетелем со стороны жениха был Цхакая [96] . Сталин оделся неряшливо, “совсем не как жених”, вспоминает Елисабедашвили. “Пока шла церемония, мы все смеялись, особенно сам товарищ Сосо”.