Карета еще два раза свернула, удаляясь от чуда из серого камня, и высадила их на небольшой площади. Таня, спустившись по ступенькам в самой что ни на есть княжеской манере – из-под юбок выглядывает только кончик башмачка, прислуга почтительно поддерживает за ручку, – увидела комплекс из нескольких башен, идущих по кругу и увенчанных шпилями. Взгляд ее скользнул вверх.

И она застыла.

Над шпилями клубилась гигантская древесная крона. Бордовая в охристых бликах. Ствол дерева – ровный, круглый, безупречный – она сначала приняла за еще одну башню, выстроенную в центре. И откуда у них такие мастодонты в растительном мире?

– Дом богов наших, – поспешно сказал лысый, оборачиваясь к ней и склоняясь в полупоклоне. – Сюда велел вас привести мой небесный покровитель, княжна Татьяна. Надеюсь, вы понимаете всю незаурядность события, оказанную вам высокую честь? Следуйте за мной!

Таня без особой радости кивнула. И двинулась за лысым вместе с Арленой, разглядывая кладку башен и стен, что их соединяли.

Черно-бурый камень, уложенный крупными блоками и отполированный до зеркальной гладкости, отблескивал на солнце. Пахло чем-то горьким и сладким одновременно, а еще теплой пылью и птичьим пометом. С крыши одной из башен сорвались птицы, закружились стаей, ушли в крону.

За полукруглым входом, прорезанным в стене, шел деревянный помост. Арлена, сделав несколько шагов по гулким доскам, остановилась. Церемонно сказала:

– Мы немного отстанем от вас, почтенный служитель. Княжна Татьяна первый раз в вашем храме, ей требуется наставление, ибо она во многих вещах еще не осведомлена.

Лысый понимающе вскинул и опустил брови, поклонился и пошел по помосту, огибая ствол.

Арлена, вопреки Таниным ожиданиям, не принялась сразу же поучать, а глубоко и проникновенно вздохнула. Этак мученически.

– Ну что еще, благородная Арлена? – буркнула Таня.

– Я не знаю, следует ли мне теперь давать вам наставления, княжна Татьяна, – тихо сказала Арлена. – Если уж сам Милосердный призвал вас и тем самым подтвердил, что вы особая, тогда кто я такая, чтобы указывать деве из пророчества?

– А вы представьте, что ваш жрец на ночь переел лишка, вот ему и привиделось разное, – так же тихо сказала Таня. – Какая дева из пророчества, благородная Арлена? Я, если честно признаться, даже и не дева вовсе.

Был у нее грех в последнем классе; уж больно хорош был собою Витька Оскольников, ее одноклассник, высокий парень с длинными ресницами и гибкими пальцами пианиста. Вот и оступилась, о чем многократно потом жалела, ибо Витька многим растрепал о сем прискорбном факте.

У Арлены иронично дернулся уголок рта.

– Я про состояние души, не тела. Разумом и душой вы, княжна Татьяна, не просто дева – дите малое. И тем не менее… Конечно, ваше положение четырнадцатой дочери высоко. И вознесет вас еще выше среди благородных Тарланьского дома. Но прошу вас – молчите. Не спрашивайте ничего в храме, не говорите того, что залетает в вашу головку. Тарланьскому дому сейчас нежелательно ссориться со служителями главного храма Керсы.

– Буду нема как рыба, – твердо пообещала Таня.

– Лучше как камень, – сказала Арлена. – Рыбы, как я слышала, машут плавниками и хвостом и так выражаются.

Таня кивнула. Тоскливо глянула на мощный ствол, что возносился рядом с ней гладкой башней, обтянутой шелковистой корой кофейного цвета. Как раз на высоте ее роста от ствола отходила веточка с багряно-бордовой листвой, украшенная двумя белыми цветами с кремовыми каемками. Цветы были крупные, незамысловатые, на манер яблочных.

Ее строгая наставница подхватила юбки строго выверенным жестом – подол серо-голубого платья над досками вознесся на положенные полсантиметра, не больше. Затем развернулась и пошла вокруг ствола. Таня, прежде чем последовать за ней, протянула руку и коснулась пышной бордовой листвы. Потом, осмелев, чуть нагнула ветку, понюхала цветок.

Запах был тот самый, горьковато-цветочный, которым пахли ее платья по утрам, когда их приносила Мелта.

После соприкосновения с природой она оставила ветку в покое, подобрала собственные юбки и двинулась вперед. Арлена стояла вместе с лысым у входа в одну из гигантских башен. Таня была в трех шагах от них, когда до ее слуха долетел первый крик. Даже вопль.

Кто-то что-то кричал про дерево.

Сначала она увидела, как главный служитель Коэни поднимает вверх костистое лицо, заламывает руки – и шагает вперед не глядя. Изумление и даже ужас на лице Арлены.

И только потом Таня развернулась и глянула на дерево сама.

Взгляд ее зацепился за ветвь, отходившую от ствола на уровне двухэтажного дома. Ветку окутывала белая кипень, и Таня поначалу решила, что это цветы.

Но затем ее глаза скользнули выше, и она похолодела.

В бордовой древесной шапке над шпилями ширились белые пятна, росли, превращая крону в белое облако. Прилетел, кружась, опавший лист – длинный лепесток белого глянцевого шелка.