Сидя в холле отеля, я ждала с другими девочками. Я по-прежнему была грязной после наших дней на открытом воздухе, и мне хотелось в душ. Не говоря уже о истощении физически и эмоционально.

Сойер направился ко мне, через плечо у него был перекинут рюкзак:

– Тебе нужно что-нибудь из этого рюкзака, который вы делите с Эш?

– ГМ . . . да. Я думаю. Мы делим номер?

Сойер выглядел обеспокоен.

– Я думал, что мы все выяснили. Ты не села рядом со мной, но я понял, что ты хочешь проверить Эш.

– Ну, вот и прекрасно. Мне было просто интересно. Я могу получить свой собственный номер, если это необходимо.

Сойер потянулся и сунул свою руку в мою. Я позволила его пальцам переплестись с моими.

– Я хочу быть с тобой.

Я кивнула и заставила себя улыбнуться. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Я собираюсь это исправить. Это я тебе обещаю. Ты будешь доверять мне снова, - прошептал он перед тем, как отступить и повести меня к лифту.

Мы все успели получить номера на одном этаже. Сойер опустил карточку-ключ в дверь, ведущую в комнату 314 и открыл ее. Он протянул мне руку, чтобы я вошла первой. Комната была просторнее, чем в большинстве отелей, в которых я была, но потом он определил, что мы остановились в отеле «Мариотт» вместо семейного мотеля через дорогу. Кровать "king size" (прим. пер. «королевский размер») стояла в центре.

– Одна кровать, - сказала я, оглядываясь на него.

– У них не было свободных двойных. Нормально ли это?

– Конечно, - ответила я и потянулась за рюкзаком, который по-прежнему был на его плече.

– Я могу принять душ?
– Он сдвинул его вниз по его руке, и протянул его мне.

– Конечно. Не торопись. Я закажу нам обед.

– Хорошо, спасибо.

Я повернулась и пошла в ванную.

– Лана?

Его голос звучал грустно. Я ненавидела когда он грустил, но у меня не было сил, чтобы сделать с этим что-нибудь. Я была совершенно без сил.

– Да?
– спросила я и повернулась, чтобы взглянуть на него. Он напомнил мне потерянного мальчика. Его прекрасное лицо было обеспокоенным.

– Прости.

– За что?

– Что веду себя как идиот, - ответил он.

– Я уже простила тебя, Сойер, - он выглядел пораженным.

– Ты,…в самом деле?

– То, что я простила тебя, не принесло легкости в мое сердце. Ему нужно время, чтобы излечиться.

Я не стала ждать его реакции. Я закрыла за собой дверь и включила душ.

Если бы я была честна сама собой, то я действительно признала бы, что не простила его. Я хотела простить его. Это было труднее всего сказать, чем сделать. Мне нужно было быть в обиде на кого-то, кто заботился. Сойер заботился, по крайней мере. Мой отец нет. Шагнув в теплую воду, я закрыла глаза и попыталась смыть боль. С тех пор, как я была маленькой девочкой, я притворялась, что душ смывал все страхи и боль, когда я слышала, как мои родители кричали друг на друга. Вода перекрывала доступ звукам, их словам ненависти. Я все еще делала это. Когда мама начинала разглагольствовать о моем папе по телефону с подругой, я шла принимать душ. Это было мое психологическое очищение.

Сойер

Я сел на кровать, уставившись на закрытую дверь ванной. Ей все еще было больно, и все же, черт побери, это меня убивало. Я не хочу видеть этот побежденный взгляд в ее глазах, и я уверен, что не хочу быть тем, кто вызвал его. Я был мудаком. Мне нужно, чтобы Бо вывел меня на улицу и снова выбил из меня дерьмо. Что-нибудь, чтобы облегчить боль в моем сердце.

Дотянувшись до кармана, я достал свой телефон и набрал номер Бо. Мне нужны советы.

– Что?
– было его приветствие.

– Эй. Мне нужна помощь, чтобы исправить все с Ланой. Она все еще расстроена.

Бо вздохнул.
– Почему тебя это беспокоит, Сойер?

Почему меня это беспокоит. Потому что! Вот почему. Она мне нравилась. Она заставила меня прочувствовать многие вещи так, как никто и никогда. Она заставила пустоту внутри меня исчезнуть. Боль от потери Эштон была полностью вылечена, когда Лана была в моих объятиях.

– Просто. Я не собирался выкладывать все это Бо. Я просто признался себе.