– Я читала эти записки миллион раз и все равно не могу понять. Он планировал его на протяжение месяцев. Думаешь… - ее голос надломился и она сделала глубокий вдох, - думаешь, к этому времени я должна была уже догадаться, что это за сюрприз. Но Уайет был так хорош в хранении секретов. Он не хотел, чтобы я поняла. Он хотел удивить меня.

Конечно же она была права. Уайет любил дразнить ее. Он дразнил ее даже тогда, когда мы были детьми. Я всегда была той, кто следовала по пятам, делая опасные забавные вещи, а Миранды выглядела, как маленькая куколка, полностью одетая в розовое, неодобрительно смотря на нас. Он влюбился в нее еще тогда. Она была той, кого он не понимал, но даже будучи ребенком, он хотел дотронутся до нее. Он считал ее сказочной принцессой. Чем-то хрупким и драгоценным. Я всегда закатывала глаза в отвращении, но подобное воспоминание о них заставило меня улыбнуться.

– Со мной все в порядке, Пэган. Ты провела со мной каждый день после того, как, как, - она прервалась и дотронулась до фотографии, стоящей справа от кровати. На ней был Уайет в своей баскетбольной форме, ярко улыбаясь, со своим кубком MVP (наиболее ценного игрока, прим. пер.) на прошлогоднем чемпионате Штата.
– Иди с Данком. Повеселись. Ради меня.

Я не смогу повеселиться с Данком, зная, что моя лучшая подруга свернется калачиком на кровати с окружающими ее записками от своего мертвого парня, пока она будет скорбеть в одиночестве. Мне нужно было вытащить ее из этой комнаты.

– У меня есть идея получше. Данк занят сегодня. Я освободила его от наших планов и он решил, что может успеть на концерт Колд Соул в Атланте этим вечером. Обычно он говорил им, что они сами справятся, но прямо сейчас он уже направляется туда.
– Ладно, пускай я и соврала, но она никогда не узнает об этом.
– Так что ты и я идем выпекать шоколадное печенье и затем смотреть весь первый сезон “Дневников вампира”.
– Я не была фаном “Дневников вампира”, но у Миранды была зависимость от этого сериала. У нее был каждый сезон на DVD и iTunes. Она могла смотреть его, где бы не находилась. Как я и сказала, у нее была зависимость.

Миранда положила подбородок на голову медвежонка и выглянула на меня из-под своих длинных ресниц, которые идеально закручивались без какой-либо посторонней помощи.

– Окей. Я могу это сделать, - ответила она.

– Конечно, ты можешь. А теперь вставай и давай пойдем устроим набег на кладовку твоей мамы в поисках шоколадного печенья. Может у нее есть немного тех чипсов с арахисовым маслом. Мы можем сделать и чипсы с арахисовым маслом тоже.

Миранда посадила медвежонка и со всей любовью положила ожерелье на стол рядом с фотографией Уайета. Затем она осторожно собрала все записки, разложенные вокруг нее на кровати, посчитала их, чтобы не пропустить ни одной, и потом положила их рядом с ожерельем. Как только она закончила, она повернулась ко мне:

– Давай пойдем печь печенье. Я не ела несколько дней.

Данк

Запах плесени и земли, и зла врезался в нос, когда я ступил в деревянную хижину. Гнилой внешний вид дома заставлял меня с трудом верить в то, что она была укрыта от чего-либо, например бури с дождем. Стены изнутри были не намного лучше из того, что я мог видеть. Полки, заполненные банками, которые предназначены для заклинаний, и глупыми смесями, предназначенными для лечения тела, заболеваний, удаления воспоминаний и бесчисленного множества других целей, закрывали большинство стен. Достаточно храбрые люди, которые могли бы осмелиться быть в этой части болота и пройти через эту дверь, были теми самыми отчаянными искателями ответа. Большинство людей, которые знали истинную силу вуду оставались в стороне. Не злым людям необходимо было орошать его. Он мог завладеть тобой, украсть твою душу, если ты позволишь это.

Пожилая женщина, которую я пришел навестить, сидела возле небольшого камина, укрытая вязанным одеялом. Хрупкая старая качалка перестал двигаться в тот момент, как я вошел в комнату. Она почувствовала меня. Даже тот, кто прожил жизнь под контролем нечестивого союза с вуду знал, когда Смерть близка. Она ожидала меня вскоре, но ее время еще не пришло. В конечном итоге я бы вернулся к ней и ее душа была бы направленна в вечный Ад. В этом я был уверен. Вуду-знахари никогда не получит второй жизни. С того самого мента, как они продают свою душу. Нет пути назад. Оловянная кружка в ее руках стояла возле нее на небольшой ручной таблице. Я мог видеть, как дрожат ее руки, когда она осторожно поставила свою чашку.

– Мой гусиный мурашки сказать ты здесь. Ям готова встретить плата за свой выбор, - голос старушки дрожал, когда она обратилась ко мне. Я появился перед ней, прислонившись к теплому черному камину.

– Ях здехсь не за твоей душой пока, - протянул я на диалекте, который, знал, легко поймет старушка.

Нахмурившись она уставилась на меня, белки глаз выделяясь на фоне темноты ее кожи.

– Духмать ты, что ям спятить?

Усмехнувшись, я отрицательно покачал головой.

– Ты можешь испытать тот же ненависть, ям здесь не за тобой пока еще. Ям не собираться уйти пока не получить за чем прийти.

– Что это быть? Хотеть грис-грис. Мне это знать.

Я кивнул.

– Не из-за грис-грис зачем ям здесь.

Она подвинулась на стуле и безуспешно пытались сесть прямее. Ее спина горбатилась так сильно, что это делало ее попытку невозможной.

– Тохда сказать мне что ты хотеть и покончить с этим. Мне не нравится тебя здесь.

Нет, я уверен, ей не нравилось то, что я в ее доме. Я должен был прекратить ее жизнь. Единственную жизнь, что ей досталась. Но я был здесь не для того, чтобы успокоить опасения старухи. Я был здесь, чтобы выяснить, что именно она сделала с Пэган.