Закусив губу, она старалась сдержать улыбку, “Прости, это действительно очень трудно не делать.”

“Тогда попытайся.”

“Обломщица,” проворчала она, и схватив меня за руку подняла меня со скамейки.

“Идем, поедим на ходу. Я хочу пойти посмотреть есть ли у них бюстгалтеры без бретелек в Victoria Secret.”

Прорычав, я позволила ей поднять меня и отломила свою половину от кренделя в ее руке. По крайней мере, у меня есть лакомство, которое поможет мне пройти через все это.

Данк

Я собирался открыть дверь в спальню Пэган, когда кто-то прочистил горло за моей спиной. Я не был осторожен и чувствовал себя довольно раскованно, проникая в ее комнату утром. Видимо мне придется поплатиться за мою ошибку. Обернувшись, я увидел маму Пэган, которая стояла в другом конце коридора, держа руки на бедрах и удивленно подняв брови. Ее темные каштановые волосы были немного спутаны после сна, но она уже была в своей рабочей одежде: не первой свежести брюках и футболке, дополненной пятном от кофе.

“Доброе утро,” я старался звучать как можно вежливее. Она не могла удержать меня от проникновения в комнату Пэган, но я по-прежнему не хотел, чтобы она видела во мне врага.

“Доброе утро, Данк. Чем мы обязаны столь раннему визиту?”

В этот раз уже я прочистил горло,”Я думал, что разбужу Пэган. Не хочу, чтобы она пропускала завтрак.” Да, это звучало неубедительно.

“Неужели? Так, если же говорить начистоту, я узнала, что парень моей дочери…не совсем человек. Но я все же хочу, чтобы ты следовал моим правилам.”

“Конечно,” ответил я.

Она еще некоторое время не отрывала от меня своего взгляда, а затем начала спускаться вниз. Я замер на месте, не зная, на самом ли деле она хотела, чтобы я ушел.

Остановившись и обернувшись на меня через плечо, она улыбнулась, “Пойдем. Я накормлю тебя, пока ты ждешь.” Затем она продолжила спускаться вниз и я улыбнулся самому себе, последовав за ней. Кто я был такой, чтобы ослушаться ее маму?

Как только мы оказались на кухне, ее мама открыла шкафчик и достала сухую смесь для блинов, большую миску и ложку. “Прочти вот здесь инструкцию и начинай замешивать тесто, пока я нагреваю сковороду,” проинструктировала она, подавая мне в руки необходимые предметы.

Я не планировал готовить завтрак с матерью Пэган, но мы уже довольно давно с ней не разговаривали. Наша последняя беседа состоялась той ночью, когда я рассказал ей о душе Пэган.

“Секрет в приготовлении блинчиков, которые так нравятся Пэган, заключается в том, что я кладу очень много масла. Настоящего масла. Оно делает их края хрустящими.” Я отложил эту информацию в своей памяти, чтобы воспользоваться ею на нашем будущем свидании.

“Когда она была маленькой, я делала ей блинчики в форме Микки Мауса. В виде его головы. Она их очень любила. Она делала ему глаза, нос и рот из фруктов, а потом поливала все сиропом.”

Я вспомнил ее зеленые глаза, слишком большие для ее лица, которые смотрели на меня, когда она лежала на больничной койке в тот день, когда я пришел к ней, чтобы поговорить. У нее выпали все волосы, ее лицо было болезненным и худым, но она была такой же смышленной. После того дня я всегда вспоминал о ней, когда заходил в комнату к умирающему ребенку, чтобы объяснить ему, что его ждет. Ее лицо всегда всплывало перед глазами и я часто задавался вопросом, что произошло с этой душой. Даже тогда она имела некую власть надо мной.

Ее мама забрала миску у меня из рук. К счастью, мне удалось вылить туда молоко и яйца и тщательно все перемешать. Одобряющий кивок ее головы заставил меня почувствовать странное облегчение.

“И так, Данк Уолкер, собираешься ли ты сказать мне, кто ты есть на самом деле?”

Я подумал, сейчас, когда Пэган была дома в безопасности, свободна от духов вуду, желающих забрать ее душу, задасться ли ее мать когда-нибудь вопросом о моей нечеловеческой принадлежности.

Прочистив горло, я прислонился бедром к столу и скрестил руки на груди. Я не был уверен, хочет ли она на самом деле знать ответ на этот вопрос.

“Хорошо, это зависит от того, действительно Вы хотите, чтобы я сказал Вам это. Будет лучше, если Вы просто будете знать, что я буду защищать Вашу дочь вечно. Ей никогда не придется бояться смерти.” Я прервался на последнем слове и стал выжидать. Ее мать только что вылила масло на шипящую сковороду и замерла на мгновение, затем медленно опустила миску с ложкой на стол. Она повернула голову, словно в замедленной съемке и недоверчиво посмотрела мне в глаза.

“Ты говоришь…я имею в виду, что ты не можешь быть…ты говоришь…нет, нет, этого не может быть,” она покачала головой и последний раз хмуро взглянула на меня, прежде чем обратить свое внимание назад на блин, лежащий перед ней. Она подкинула его и положила его на тарелку, протянув мне.