К окончанию института я выкуривал пачку в день. С нетерпением ждал окончания пары, чтобы выйти покурить. Курил от скуки, волнения, стрессов, во время подготовки к зачетам, во время зачетов, отпрашиваясь в туалет, после зачетов и экзаменов – с чувством выполненного долга.

Я писал курсовые и рефераты и награждал себя сигареткой после каждой набранной страницы. Изначально я печатал двенадцатым кеглем, к окончанию института это был шестнадцатый – так я мог чаще курить.

Я много курил во время вечеринок, во время просмотра фильмов или чтения книг в особо волнующих моментах, до еды в кафе в ожидании заказа, во время еды между блюдами, после еды. После еды сигарета казалась особенно вкусной.

Я курил по дороге, когда шел к метро, когда выходил из метро, на остановках в ожидании автобуса. Выходя из автобуса, я тоже курил.

Я не любил самолеты, кинотеатры и ходить в гости к некурящим. Я любил поезда, просмотр видео дома и курящих собеседников.

Я курил, когда нервничал и когда отдыхал, курил при любом важном процессе, где надо быть сосредоточенным, и просто чтобы расслабиться.

Я много курил в депрессии, чтобы улучшить настроение, и еще больше – когда был счастлив.

Курение помогало мне знакомиться и налаживать отношения в любом новом коллективе.

На свиданиях один из первых вопросов, который я задавал девушке, – курит ли она. Курильщики на одной волне и быстрее приходят к взаимопониманию. Это факт…

То, что у меня есть проблемы, я осознал после того, как мы с Ирой сходили «развести мосты». Так мы называли белую июньскую ночь, проведенную на набережной Невы в наблюдении за мостами, которые после полуночи на несколько часов разводят, чтобы большие корабли смогли пройти вверх по реке в Ладожское озеро.

В студенчестве это было самым романтичным занятием наряду с пинанием листьев в осеннем лесу и распитием глинтвейна.

Ира училась курсом младше и очень мне нравилась. Мне никак не удавалось познакомиться с ней поближе в силу стеснительности и боязни отказа, но после какой-то вечеринки я набрался храбрости, прилично надрался и пригласил ее «разводить мосты», на что она, приезжая первокурсница, легко согласилась.

Мы сидели на набережной, пили пиво и ждали, когда разведут Дворцовый мост. Я приобнял Иру, она прижалась ко мне, и будущее виделось мне исключительно в радужных тонах.

Было уже за полночь, до разведения оставалось меньше часа, когда я понял, что у меня закончились сигареты. А уже тогда – после, во время и в предвкушении любого события, грустного или веселого, – я тянул руки к зажигалке и сигарете и, если их не находил, впадал в панику и приближался к истерике.

Обнимая Иру, я отставил бутылку с пивом в сторону и свободной рукой потянулся за сигаретами. Открыв пачку, похолодел: та была пуста.

Стоит ли говорить, что развод мостов девушка наблюдала одна, пока я бегал в поисках открытого магазина или ларька.

Она дождалась меня, но была грустна, скучна и холодна. Скинула мою руку с плеча, и остаток ночи мы просидели, общаясь на нейтральные темы, хмуро допивая пиво и в нетерпении ожидая, когда же наконец эти чертовы мосты сведут.

За следующие три года учебы и жизни в одном с Ирой общежитии мы с ней так и не стали… никем – ни друзьями, ни любовниками. Несмотря на все мои попытки.

В первый раз я бросил курить после института. Мне казалось, что молодость закончена, пора становиться серьезнее. Погожим летним деньком я вышел на улицу, торжественно выкурил последнюю сигарету до фильтра, втоптал окурок в асфальт – и все. Бросил.

Почти неделю я был воплощением зла и в номинации «Псих года» однозначно взял бы Гран-при. Я не знал, чем занять себя, свои руки, когда шел по улице, кого-то ждал и тем более выпивал с кем-то, а этот кто-то курил. Мне казалось, что я утратил смысл жизни!

Я ходил с кучей жвачек и леденцов в кармане, дыхание у меня было таким свежим, что леденели и покрывались инеем окна поезда метро, а от постоянного жевания сводило челюсти.

Я чувствовал себя скверно не только потому, что мне постоянно хотелось курить. Не в порядке я был и морально, и физически. Из моих легких лезла какая-то буро-зеленая гадость. Зато мое обоняние стократ улучшилось, и я с седьмого этажа чувствовал, как какая-то тварь в ста метрах от дома курила сигарету, и этот запах, вкусный, чудесный запах табачного дыма, сводил меня с ума.

Каждую ночь мне снилось, как я курю. Утром я просыпался с жутким чувством стыда, что закурил, и бешеным облегчением, что это был сон.

Спустя неделю я понял, что мне не хочется курить. Еще через две пошел в ночной клуб в большой компании курящих друзей и за всю ночь, будучи в изрядном подпитии, так и не закурил. Я сильно себя зауважал и распрощался с собой курящим.

В следующие полгода мне иногда хотелось покурить, но это были сиюминутные проходящие желания.

Я закурил. Спонтанно. Я встретил девушку, которая мне очень понравилась.