16 июня.Шомо. Мама желает посмотреть, как кружатся листья в колодце, посидеть на краю. В стенном шкафу у нее что-то хранится, что она время от времени рассматривает. Блуждающий взгляд, вдруг подымается с кресла и идет в сад.

Тяжело смотреть на ее ноги с вздувшимися венами. Все такая же красивая, волосы с легкой проседью вьются.

* Книга, которую хочется тут же пережить самому.

* Влезаю на стул и, заметив старую истрепанную книгу, непременно беру ее.

Август.Мы хотим коллективизма, имея в виду соседний замок, а не наш собственный деревенский домик. Его мы оставляем в нейтральной зоне…

Последние слова, сказанные мне моей матерью:

— Ты скоро опять придешь? Спасибо, что не забываешь…

Не верю, что она нарочно бросилась в колодец. Она присела на край колодца, а перед тем говорила с каким-то прохожим. Она подвязывала цепь, и вдруг с ней удар. Она опрокинулась. Какой-то мальчуган, проезжавший на телеге, видел это. Служанка Амели услышала «бултых», заглянула в колодец и, увидев мать, лежащую на спине, закричала.

Ноги у меня как свинцом налиты, но я бегу, обгоняя других. Отбрасываю в сторону шляпу и ростановскую трость. И наклоняюсь над колодцем.

Юбки держатся на воде, видна легкая рябь, будто утопили зверька. А лица не видно.

Я хочу спуститься в ведре, привязанном к цепи. Но цепь запутана. У меня нелепо длинные ботинки, и носки их загибаются на дне ведра, как рыбьи хвосты.

Крики: «Не спускайтесь». Другой голос: «Ничего, это не опасно».

Наконец приносят лестницу. Я с трудом вытаскиваю ноги из ведра. Лестница слишком коротка. Одной рукой я стараюсь достать что-то уже мертвое, неподвижное. Голова осталась под водой. Юбка рвется. Я вылезаю. Только промочил ноги. Представляю себе, на кого я был похож, когда выбирался из колодца.

Двое мужчин спускаются. Им удается ее поднять и вытащить.

Над колодцем появляется лицо, на которое страшно глядеть.

Ее переносят на постель. Маринетта при ней неотлучно.

Слез нет. Я сдерживаю себя. Лучше так, чем делать машинальные жесты.

Провел ночь рядом с покойницей, как и у папиного одра. Для чего? Впечатление то же самое.

С точки зрения религиозной безразлично, умерла ли она вследствие несчастного случая или покончила с собой. Если справедливо первое, виновата она сама, если второе — виноват бог.

Наша неуклюжесть в минуты страдания — вернейшая примета писательской души.

Какого-нибудь пустяка, например телеграммы от малознакомого человека с «выражением сочувствия», достаточно, чтобы страдание вышло наружу.

Она не раз, шутки ради, наклонялась над колодцем, разглядывая влажно блестевшие травы, становилась на край колодца, чтобы напугать Амели, вскрикивала, взмахивала руками, а когда Амели прибегала, говорила, что отгоняет соседскую курицу. Матери писателя-ирониста не подобает шутить.

Нет, конечно, это не было притворством, но я первый же подумал, что это притворство.

Рыжик:

— Черт возьми! Ты же требуешь правды, вот я тебе и говорю правду.

— Что верно, то верно. Очень интересно…

16 августа.Поверьте мне, у глупости свой особый запах. Даже если человек молчит.

22 августа.В десять лет я не мечтал, я просто хотел быть счастливым, счастливым каждый день. Не скрою, что вот уже двадцать лет у меня лучшая из жен. Мои другие мечты так и не осуществились. Возможно, этого не следует говорить, но именно благодаря ей временами мне казалось, что эти другие мечты почти осуществились.

* Жизнь не длинна и не коротка: в ней есть длинноты.

4 октября.Правда зависит только от воображения. Выбор правды — только от наблюдения. Поэт — это наблюдатель, который воссоздает по горячим следам. Лучшее доказательство: взглянув на человека потом, он уже не узнает его.

27 ноября.Почему позволяют писать критические статьи людям, которые не сдали даже экзамена по правописанию?

* Усилие, которое необходимо, чтобы не поддаться чувству бурного волнения, поскольку знаешь, что оно неуместно.

* Человек без сердца, не ведающий никаких эмоций, кроме литературных.

* Нынче ночью вода покроется льдом, как затягивается рана.

5 декабря.Даже по Ришпену, лиризм — это преувеличение, раздувание. Против этого восстал реализм; как всегда: действие и противодействие.

Романтизм отменил единство времени, места, но не характеров. Реализм отбрасывает все единства.

Романтизм хотел ввести лирику в театр. Реализм тоже, но он хочет насыщенной, правдивой лирики.