– Ты нас подслушивала? – возмутился Макс.

– Да нет, я дом обхожу, просто услышала, о чем вы тут говорите, – спокойно и даже с некоторой покорностью сказала она.

– Нет, ты подслушивала!

– А может, и подслушивала. Привычка у меня такая, выслушивать, вынюхивать. Привычка такая, выживать. Не будешь держать нос по ветру, заклюют. Такие вот условия жизни, которые создал твой отец.

– Мой отец?

– Он отдал тебе лакомый кусок, на который позарился Гаврик. Не мог не позариться… Ты даже не представляешь, что я здесь без тебя пережила! Он бы сожрал меня сразу, но я сопротивлялась. Думаешь, это его остановило? Нет. Просто ему понравилось играть со мной в кошки-мышки…

– Ты спала с ним?

– Да, я с ним спала. Поэтому ты остался при своем. Остался благодаря мне!

– Ты его остановила?

– Нет, просто он не успел сожрать мышку. Его самого сожрали.

– Кто?

– Я думаю, кто-то из своих. Он хапнул куш, который твой отец оставил на братву. Братва этот куш разорвала на части… Что там да как, я толком не знаю, особо не вникала. Какое мне дело до того, на что я не имею права?

– Ты много на что права не имеешь, а ведешь себя так, как будто королева.

– Я королева при своем короле. Останусь без короля, не буду королевой.

– Так ведь останешься.

– Как скажешь, так и будет. Если я в чем-то перед тобой провинилась, ты можешь отказать мне в своей милости.

– Ты провинилась! Ты спала с Гавриком! Я не знаю, с кем ты еще здесь…

– Я оправдываться перед тобой не собираюсь, – стараясь держать себя в руках, с сожалением проговорила Лариса. – Тем более что у меня было право изменять тебе.

– И кто тебе дал это право?

– Ты… Я все делала, чтобы ты не ушел на сторону. Я так старалась. А ты променял меня на Галку…

– И сел за это в тюрьму! На два года сел!

– Я здесь ни при чем.

– При чем!

– Ты хочешь вернуть меня Никите? – спросила вдруг Лариса.

– Кто тебе такое сказал? – опешил Макс.

– Ты сказал. Никите сказал…

– Э-э… А если и сказал, то что?

– Я согласна.

– А он согласен? Ты спроси, он согласен, после того, что ты с ним сделала?

– Ты все знаешь? – Лариса виновато посмотрела на Никиту.

– Что я знаю? – От волнения он едва смог выжать из себя несколько слов.

– Это я тебя сдала, – вздохнула она. – Из-за меня ты сел.

– Из-за тебя?

– Да, Овчаренко сказал, что все знает, и если я промолчу, то пройду как соучастница… Я была тогда такая глупая… Я и сейчас дура! Что-то воображаю из себя, а сама… Гаврик ноги о меня тут вытирал…

Лариса жалко всхлипнула и приложила кулаки к глазам, чтобы никто не увидел ее слез. Хотела что-то сказать, но спазм в горле помешал сделать это, и она, еще раз всхлипнув, ушла.

Никита потрясенно смотрел ей вслед.

– Я же говорил, кто тебя сдал! – с нотками торжества в голосе протянул Макс.

– Она же призналась…

Никита имел дело с Овчаренко и знал, какой это хитрый жук. Он ведь действительно запросто мог заморочить Ларисе голову. И дело вовсе не в том, что она хотела избавиться от одного кавалера, чтобы охмурить другого. Просто менты хорошо знают свою работу, и глупые девочки – легкая для них добыча. Неудивительно, что Лариса стала их жертвой, а вслед за ней – и сам Никита.

– И ты ее простишь? – недоуменно спросил Макс.

– За это – да.

– А за что не простишь?

– Не доставай!

– Я в трансе! Ты думал, что я тебя сдал, простить меня не мог! А тут раз, и никаких проблем! Ну, подумаешь, три года отсидел!

– Ты не Лариса, чтобы тебя прощать.

– Но я же тебя не сдавал!

– Кто знает, может, и тебя менты раскрутили.

– Спасибо! – Макс отвесил шутовской поклон.

Похоже, сделал он это не столько из фиглярских побуждений, сколько для того, чтобы снять напряжение после разговора с Ларисой.

– Пожалуйста.

– Ты же не думаешь, что я отдам тебе Ларису? – не без опаски спросил Макс.

– Она по-прежнему для тебя вещь? – сурово глянул на него Никита.

Лариса казалась ему непростой штучкой, но ведь все это видимость, которую она создала, чтобы пускать пыль в глаза. На самом деле она одинокая и несчастная женщина, которая запуталась в своих желаниях и стремлениях. Просто хотела жить красиво, поэтому и согласилась выйти замуж за Макса. Он вдруг поймал себя на мысли, что готов придумать любое оправдание для Ларисы. Но не одернул себя, а, напротив, продолжал искать плюсы, если даже их приходилось складывать из минусов.