Людовик оглядел его долгим взглядом.

— Оливер, — растроганно прошептал он, — мой Оливер…

Неккер испытывал глубокий и целомудренный стыд перед всяким проявлением благодарности. Душа его за последнее время была слишком истерзана, слишком потрясена, и сокровеннейшие, трепетные чувства уже не оставались послушно и мирно лежать на самом дне ее, как прежде. Оливер знал, что благодарность расстроит его, а короля размягчит. Важно было отбросить всякую чувствительность как нечто, мешающее трезвой воле и хладнокровному расчету. Оливер поспешно перебил короля:

— Вот, государь, что нужнее всего; останьтесь таким, каким вы были. Не выказывайте ни малейшей слабости, ни малейшего сомнения в своих силах. Напротив, пустите в ход несравненное оружие вашей диалектики и фехтуйте им до конца, до насилия включительно, если понадобится. И помните, — у герцога глаз остер, у Балю — острее всех, государь!

Людовик мрачно шагал взад и вперед.

— Если я только выберусь из этой дыры, Тристану придется поработать, — пробормотал он.

— Это в настоящий момент соображения второстепенные, всемилостивейший государь, — безжалостно оборвал его Оливер, — поймите, что и коннетабль, и его высокопреосвященство, — а вы ведь о них сейчас подумали, — вероятно, говорят себе то же самое. Если вы хотите когда-нибудь заполучить их в свои руки, то не должны и виду подавать, что помышляете о мести. Поражайте их разными неожиданностями, расслабляйте их тысячей неопределенностей, намеков, но не высказывайте прямых угроз. Нам, быть может, еще придется выдать их головы герцогу. Я надеюсь в самое ближайшее время уловить все нити заговора. Мне сдается, что мы узнаем много необычайного, много такого, что определит собой будущую политику Франции.

— Будущую политику Франции, — с горькой усмешкой повторил король, — кто знает, буду ли я ее носителем?

Неккер тотчас же повернул мысль короля к текущим неотложным делам.

— Какими суммами располагает сеньор де Бон? — спросил он вдруг. — Может статься, что мне придется пустить в ход деньги!

— У нас с собою около двадцати тысяч серебряных талеров, — ответил король уже деловым тоном. — Пятнадцать тысяч можешь истратить. Не скупись, Оливер, если нужно, истрать все.

Затем они условились, что делать дальше, как держаться по отношению к свите, и обсудили миссию Оливера к герцогу. Неккер всеми силами старался занять ум короля тончайшими наблюдениями над каждой мелочью, каждым жестом, чтобы тем самым оградить его от припадков малодушия, сделать его неуязвимым. Вскоре Неккер почувствовал, что дух Людовика работает точно, целеустремленно и бесперебойно и что слабость больше к нему не вернется. И Оливер незаметно ослабил волевой нажим, предоставляя королю духовное руководство.

Среди придворных, которых Оливер застал в прихожей герцога, был и ван Буслейден, и это пришлось чрезвычайно кстати. Пораженный офицер поднял голову, увидав королевского наперсника в такой необычайный час (было часов десять вечера). Мейстер подошел прямо к нему и отвел его в угол.

— Шевалье, — прошептал он, — мой высокий повелитель посылает меня к монсеньору герцогу Бургундскому по крайне спешному делу, не терпящему ни промедления, ни официальностей и церемоний. Буду вам чрезвычайно обязан, если вы устроите мне аудиенцию.

Буслейден колебался.

— Герцог, — сказал он, — в неподходящем настроении, он уже давно заперся с Кревкером, и его ни в коем случае нельзя беспокоить.

Оливер тонко улыбнулся:

— Сознайтесь, мессир, что вы у меня в долгу. Разве плохо я вас давеча информировал? За плохую, что ли, дипломатическую работу герцог сделал простого дворянина своим стольником на пиру? Думается, нет.

— О, конечно, я вам обязан, — сказал польщенный Буслейден, — но я поражен: неужели поручение короля, которое касается хода переговоров, не может подождать до утра? Скажу вам совершенно дружески, — вы явитесь весьма некстати и можете потерпеть неудачу.

Оливер потерял терпение.

— Если бы вы знали, в чем дело, — сказал он раздраженно, — то поняли бы, что сейчас мы переживаем исторический момент, когда вершатся судьбы и каждая секунда дорога. Будьте любезны, вспомните наш разговор и то, чем он закончился; этот финал вы, конечно, передали герцогу наравне с прочими моими сообщениями. Так вот, доложите ему, что неотложное мое поручение касается Льежа. Полагаю, что и на сей раз ваша карьера не пострадает, даже совсем напротив.