Словно не поверив тому, что он развязан, пленный минуту посидел на земле, внимательно огляделся.

— Обыскивать? — вздрагивая, спросил он глухим голосом.

— Да…

Пленный недоверчиво встал, также недоверчиво покосился на Стрелкова и опрометью бросился к трупам. Стрелков последовал за ним.

— Да ты не прыгай, — добродушно сказал он, — оружие я тебе там не оставил!.. Ты письма давай, бумаги. Побрякушки с грудей тоже сымай… Н-ну!.. Чего расшеперился, шарь быстро!

Когда с обыском убитых было покончено, Стрелков приказал пленному надеть три шинели.

— Да что вы… гражданин…

— Сам знаю, что гражданин… Одеть! Вот так. Хоть тебе тесно, да мне надежно!.. Я тебя, милок, к товарищу Лонову живым доставлю, понимаешь, живьем?!. Товарищу Лонову ты, ой-ой-ой, как пригодишься!..

Стрелков крепко опоясал пленного ремнем пряжкою назад, подсадил его в седло и вскочил на своего Лютика, весь обвешенный оружием.

— Помни про летучую мышь, — предупредил он пленного, — либо ты мне попутчик до Коркина, либо — к бабке на небо!

Затем он закурил папироску, высоко поднял руку и смаху отпустил ее:

— Вперед, марш, ма-арш!

Навьюченные лошади вытянулись в вереницу и вскоре перешли на крупную рысь.