Знатнов присмотрелся, куда указывал мальчик. Впереди по курсу дорога выходила к огромной, не покрытой травой сопке, примостившейся между отвесной скалой Уральских гор и крутым провалом, уходящим вниз на более низкий уровень.

Сопка действительно была похожа на очень большой муравейник.

Даже жители этого муравейника были видны отсюда. И так же, как насекомые, что-то делали снаружи муравейного города, заходили и выходили через множество чёрных отверстий в боках сопки. Сложенная из брёвен, перемешанных с глиной, сопка была окружена снаружи лентой дороги, заканчивающейся наверху возле огромной шишки красного цвета, окружённой серебряными маленькими ёлочками.

– Это Пирр, [50] – пояснил мальчик, заметив, что гостя заинтересовала маковка деревянно-глиняного муравейника, выкрашенная в красный цвет. – Там наша обсерватория, и туда мы в первую очередь сходим. Надо с жилищем от красного угла знакомиться, как и с животным – с головы. Если вы не узнаете нашу жизнь – так и будете чужих слушать, мол, какие-де старообрядцы плохие и подлые. От остальных прячутся, не пускают к себе поглядеть и примериться, не вводят у себя рабовладельческих законов, принятых во всех странах, не молятся Золотому Тельцу.

В общем, множество всяческих «не». Но одно из них гораздо интереснее: никто из староверов НЕ напрашивается ни в гости, ни для знакомства, ни для обмена идеями и товаром с вашим деградирующим миром, а вот чужие лезут. Ох, как им не нравится наша цивилизация! А почему, вот вопрос? Ведь ни о наших городах, ни об алтайских, внешнему миру почти ничего неизвестно.

– «Чужие», как вы их называете, давно уже везде и всюду пролезли, – печально заметил Знатнов. – В нашем мире население официально зомбируется с помощью телевидения, присвоения числовых кодов и психотропных диверсий в сознании. К сожалению, и я этому подвергался, только не подозревая, зачем и куда направлены мои «осознанные» действия. Ну да ладно, после разберёмся…

Меж тем дорога закончилась у подножья холма, сложенного из пропитанной чем-то древесины. Александр Викторович сразу вспомнил строения, откопанные археологами в Аркаиме, напоминающие тоже такие вот древесно-глинистые переплетения. Только древний город на Сынташте выглядел много аккуратней и уютней, хоть и было ему от роду никак не меньше пяти – шести тысяч лет от роду.

Вероятно, этот холм был сложен из глины и брёвен по наитию. Описания «донашеэровских» застроек Аркаима где-нибудь да сохранились, а вот как подгонять и в каком ряду брёвна класть «торчком», а в каком – «ложком» не могли определить первые насельники этого таинственного рипейского ущелья. Лепили, как придётся, но налепили с толком.

Неширокая прочная дорога уходила серпантином вверх на вершину, а внизу имелся довольно широкий вход вовнутрь сопки, сложенной их хвойных стволов. Коридор был тёмен и пуст, поэтому Терёшечка повёл гостя по наружной дорожке.

– Здесь быстрее дойдём, – пояснил он. – А с внутренним устройством города ещё успеем познакомиться. Тем более, внутри жители будут отвлекать, а мы пока что не имеем права расслабляться.

Тут же, у подножья муравейного города, недалеко от обрыва, стояли бревенчатые сараи и в одном из них виднелись сквозь незапертые ворота несколько коней, мирно хрумкающих овёс в стойлах и не обративших на пришедших никакого внимания. Людей в этом месте пока не было видно, причём, появление двоих путников со стороны храма, животных нисколько не удивило.

– А дно в пропасти имеется и что там, на нижнем уровне? – поинтересовался Знатнов.

– Там – продолжение нашего царства, – Охотно объяснил мальчик. – Мы сейчас находимся на высоте тысячи метров над уровнем моря.

– Согласно Кронштадтского футштока? – засомневался Александр Викторович.

– Конечно. А там, – Терёшечка показал на крутой обрыв, – внизу в виде огромных балюстрад ещё несколько долин. И пресная вода течёт туда подобно Ниагарскому водопаду. Дальше – подземное царство. Но не мёртвое, а то самое, где хозяйничает Медной горы Хозяйка.

– Ну, прям, как в сказке, – съехидничал Знатнов.

– Прям, не прям, а скоро сами увидите. А сейчас нас ждут в Пирре.

Мальчик прибавил прыти, зашагал к вершине холма по внешней дороге и махнул рукой гостю, чтоб не отставал. Дорожка здесь была не очень широкая, выложенная поперек хорошо подогнанными брёвнами, скреплёнными меж собой выкованными скобами. По дороге, видимо, не только ходили, но и ездили на каких-то имеющих колёса приспособлениях, поскольку на деревянной мостовой имелся чётко отпечатавшийся рифлёный след колеса.

Весь холм был искусно сконструирован. Несмотря на это, вездесущие русские одуванчики уже поселились на пробивающейся меж брёвнами глине. К счастью, жизни не прикажешь где развиваться положено, а где нет.

Александр Викторович приглядывался к необычному муравейнику, отличавшемуся от настоящего не только непомерной величиной, но и удивительной архитектурой. В настоящем муравьином царстве всегда все работают: что-то тащат домой, что-то из дома, что-то складывают, что-то растаскивают. Здесь работа совершалась подобным образом, с добавлением человеческой смекалки.