— Испугалась, что превращусь в какого-нибудь помойного кота?

— Ну в кота — это ерунда. Кот — маленький, безобидный. А если в саблезубого тигра? Дядюшка однажды поэкспериментировал и стал птеродактилем… Потом, почти полгода, обратно превратиться не мог. Хорошо еще ума хватило это в лесу сделать. Ты имей в виду, что первоначально ты и поведешь себя как зверь. И мыслить будешь соответственно… Я-то через это прошла. Поэтому я тебя прошу — будь осторожней.

— А с чего ты вообще взяла, что я могу в кого-нибудь превратиться? — недоуменно посмотрел я на Машку. — Что бы я, да во что-нибудь превратился? С каких рыжиков? Родители мои были людьми нормальными. Что со мной может случиться?

— Вот с тобой-то, дубина ты стоеросовая, как раз и может приключиться. С тобой всё не как у людей… Тебя проход-то не хотел впускать, а потом — взял и пропустил. Возвращаешься не туда, куда положено, а туда, куда вообще никто не мог зайти. И старого колдуна из зачарованного круга на своем горбу вытаскиваешь… Какой бы дурак до этого додумался?

Вот оно как. А я-то думал, что это всего лишь шутка… Действительно, нужно быть осторожней. Не то пожелаешь стать, например, пингвином… И что я тут в образе пингвина буду делать? Искать дорогу к Антарктиде или до ближайшего зоопарка?

— Маш, а ты сейчас где-нибудь числишься? — поинтересовался я.

— В смысле? — не поняла меня Белка.

— Ну в каком-нибудь НИИ, в клинике. Предположим — пожила тут немножко — смоталась на Землю. А в выходные — опять сюда, годика на два.

— Ты кофе не хочешь? — вдруг предложила Мария. — Только не растворимого, что ты лакаешь, а настоящего, молотого?

Хочу, разумеется. Когда это я от кофе отказывался? Тем более, что если женщина предлагает кофе, то либо не хочет говорить, либо разговор предстоит серьезный. Мужчина в этом случае полез бы в холодильник за водкой и принялся нарезать колбасу.

Мария вытащила из-под стеллажа тумбочку на колесиках (незаметно и удобно!), достала из нее все, что требуется настоящим «кофеманам». Кофемолка была ручная и медная. На вид очень даже старинная. Ей под стать была и турка. Наверное, такими пользовался еще Оноре де Бальзак. Я покрутил головой, пытаясь углядеть — а на чем же она будет варить кофе?

— Вот, — с довольным видом сказала Машка, извлекая из тумбочки спиртовку, — когда-то из НИИ стащила. Одна беда была — спирт от мужа приходилось прятать…

— Ну-ка, ну-ка, — опешил я. — А вот с этого момента, пожалуйста, поподробней…

— Можно и поподробней, — спокойно ответила Мария, устраивая турку на зажженное пламя. — Ну была я замужем. И что?

— Да так, — задумался я. Действительно, ну и что? Надеяться, что моя избранница ждала меня столько лет… Смешно, но где-то на это я и надеялся…

— Олег, я тебя очень люблю. Но мне не семнадцать и даже не двадцать пять лет. И до встречи с тобой у меня был мужчина. Муж, между прочим, вполне законный.

— А Гном? — зачем-то спросил я. — Мне почему-то казалось…

— Если кажется, что нужно делать? Вот-вот… Если бы у меня с ним что-нибудь было, сейчас бы я не сидела с тобой и не готовила бы для тебя кофе… Извини, но я не приучена спать со всеми подряд. Воспитание не то. Старорежимное… Если бы у меня что-то было с Валеркой, то все бы об этом знали. И тогда не поскакала бы я тебя выручать.

Может, и не врет. Но если и врет, то лучше не допытываться до подробностей… Ну её, эту правду. Достаточно того, что буду знать о муже. Законный муж, в общем-то, — это еще ничего. Если, разумеется, между ним и мной у нее никого не было…

— А где сейчас муж?

— Где муж… — грустно улыбнулась Мария. — Муж — объелся груш…

— Почему?

— Почему… — повторила Машка мой вопрос, разливая по чашкам дымящийся кофе. — А скажи, как бы ты себя чувствовал, если бы твоя жена, с которой прожил много лет, оставалась молодой?

— Сложный вопрос, — отхлебнул я первый глоток. — Право, даже и не знаю. Вроде радоваться надо.

— Именно, что вроде… Первые пять лет муж внимания не обращал. Я ведь и в институте выглядела моложе, чем сверстники. И потом. Ну выглядит жена молодо — и ладно. Потом еще десять лет — радовался, когда знакомые спрашивали: «Это твоя дочь?» Или думали, что женился на молоденькой. Он меня даже по ресторанам и театрам водил, чтобы все видели… Но рано или поздно это начинает раздражать… А тебя бы не раздражало?

— Наверное, раздражало бы… Не жена, а Дориан Грей в юбке.

— Вначале не муж раздражался, а сослуживцы. Сослуживицы. Бабы, пусть они и трижды кандидаты с лауреатами, все равно бабы. Вопросы: «Как же вам Мария Петровна, так хорошо выглядеть удается? Поделитесь рецептом…» Шепотки, сплетни, слухи… А одна биологическая докторша поинтересовалась — не было ли у меня в родне кого-нибудь из знахарок или колдуний? Мол, не передавали ли они мне какой-нибудь эликсир молодости? А тут еще спектакль по телевизору показали «Средство Макрополус». Не тот, что с Гурченко, а старый телеспектакль. Тут уже на меня они чуть ли не вызверились. Не веришь? Думаю, будь это лет сто-двести назад ведьмой бы признали и на костер стащили.