– Хорошо. – Я вытащила из сумки мобильник. – Думаю, стоит послать Марку эсэмэску – предупредить, что я завтра не приду. – Лицо Криса мгновенно потемнело, как туча, на скулах заходили желваки. – А может, и вообще никогда.

Он замер, точно громом пораженный.

– Что ты сказала?

– Что хочу либо все, либо ничего, поскольку того же требую от себя.

Шагнув ко мне, Крис впился взглядом в мое лицо.

– Ради меня ты готова отказаться от работы в галерее?

– Да. – Видимо, решение зрело во мне постепенно, а после того, что произошло сегодня, с сомнениями было покончено. – Но я хочу сама делать карьеру. И еще мне нужна независимость. Она очень важна для меня!

– Буду рад тебя поддержать.

– Поддержать, может быть, но не делать что-то за меня. Это уже лишнее. Я постараюсь добиться чего-то – но сама. Мне это необходимо, понимаешь, Крис?

– Понимаю. – Он отбросил мои волосы назад, и рука его легла мне на шею тем знакомым жестом, которого мне так недоставало в последние дни. – На этот раз у нас все получится.

Уверенность в его голосе передалась и мне.

– Да, у нас все получится. – Я послала Марку эсэмэску и бросила телефон на тумбочку. Меня не слишком интересовало, что он ответит. Тем более что Крис уже расстегивал на мне блузку.

Он медленно стащил с меня одежду, осыпая поцелуями мои плечи, шею, губы. А потом мы встали под душ, и блаженное тепло окутало нас, прогоняя промозглый холод и сырость из наших промерзших тел, а заодно смывая и горечь всего, через что нам пришлось пройти. Уронив голову на плечо Крису, оказавшись в кольце его рук, я чувствовала себя так, словно потерялась и снова нашлась. А вот Ребекку еще не нашли… и я боялась, не найдут уже никогда.

В субботу мы с Крисом несколько часов проторчали в полицейском участке – исчезновение Ребекки по-прежнему оставалось тайной. Мы ни на шаг не приблизились к разгадке – я не могла избавиться от мысли, что сбываются мои худшие опасения, и от этого еще больше беспокоилась за Эллу. Решив, что не стану сидеть сложа руки, я написала заявление о ее исчезновении и даже позвонила в консульство Франции. После этого мы вернулись домой и все выходные носа не высовывали из квартиры – радовались, что снова вместе, занимались любовью и смотрели телевизор. Правда, один разок все-таки спустились в тренажерный зал, поскольку я хотела поскорее вернуть себе форму. Я, правда, едва не умерла, когда пыталась выполнить свою норму на беговой дорожке.

В понедельник утром мы оба вернулись в реальный мир. Крис вместе со мной поехал в школу. Подсознательно я уже готовилась к худшему, однако известие о том, что Элла так и не появилась, окончательно добило меня. Вскоре мы обнаружили, что за квартиру она тоже не заплатила. Мы сделали это за нее, а после этого отправились в полицейский участок – сообщить о том, что нам удалось выяснить.

Видимо, решив поднять настроение, Крис принялся уговаривать меня во вторник с утра поехать в Соному, где у его крестных было поместье, чтобы сходить на художественную выставку в тамошнюю галерею. Услышав об этом, Кэти пришла в восторг и, честно говоря, я тоже. Приятно было снова почувствовать, что у тебя есть семья. Часам к восьми тем же вечером, после обеда, Крис закрылся у себя в студии, а я принялась разбирать вещи. Вернувшись из Лос-Анджелеса, Крис так и не удосужился разобрать чемодан, поэтому я открыла его и просто вывалила оттуда все вещи.

Я вытаскивала из чемодана то, что нужно было отправить в стирку, и вдруг моя рука наткнулась на пустую коробку, где обычно лежали кисти с автографом Криса. Я похолодела. Одну из них я как-то видела в шкатулке Ребекки… но ведь Крис говорил, что едва знал ее! Тогда зачем она хранила ее? Вытащив кисть из коробки, я в растерянности уставилась на нее.

В дверях появился Крис.

– Не знаешь, куда я сунул… – Он увидел выражение моего лица и осекся на полуслове. – Что случилось?

Я ринулась к чулану.

– Один вопрос. – Включив свет, я встала на колени перед сейфом. – Какая у него комбинация?

– Сара, что происходит?

– Потерпи, сейчас объясню. Так какая у него комбинация?

Крис продиктовал мне цифры. Открыв замок, я вытащила коробку, которую обнаружила в ее ячейке на складе, сунула в нее найденную мною кисть и продемонстрировала ее Крису.

– Почему Ребекка держала кисть с твоим автографом у себя в шкатулке? – Я вытащила разорванный снимок и тоже сунула его Крису. – Тебе знаком кто-нибудь на этой фотографии?

Крис тяжело вздохнул.

– Тут я и Марк. Снимок сделан на одном благотворительном мероприятии – незадолго до нашей ссоры.

– Ссора возникла из-за Ребекки?

Крис угрюмо кивнул.

– Вечером после этого я поехал в клуб. И услышал ходившие там слухи о Марке и его новой «рабыне», о том, как она рыдала во время публичной порки. Мы поругались – я сказал Марку, что он переусердствовал. Он велел мне заткнуться, потому как, мол, в этом клубе он Господин, и все такое. После этого разговора я посоветовал Ребекке держаться от него подальше.