– Мне ведь наверняка не понравится то, что я там увижу? – выдохнула я.

– Думаю, вряд ли.

Безжалостная откровенность, с которой это было сказано, заставила меня вернуться к реальности. Что бы ни ждало меня внутри, я хочу это знать. Я выбралась из машины – куртка осталась в галерее, но я не замечала холода. Я была даже рада, что способна еще чувствовать хоть что-то помимо мучительной боли в груди. Повесив сумку через плечо, я машинально отметила, что у меня хватит денег, чтобы в случае необходимости уехать домой. И сама удивилась, что могу думать о таких прозаических вещах. Видимо, я уже успела забиться в свою нору – или по крайней мере была близка к тому, чтобы снова ощутить знакомую пустоту в душе.

Марк, подхватив меня под локоть, что-то вполголоса буркнул охраннику – я даже не пыталась разобрать, что он сказал, – после чего подвел меня к двустворчатым красным дверям, в которые мне довелось входить лишь однажды. При нашем появлении они распахнулись, и стоявший на пороге второй охранник почтительно поздоровался с Марком.

Я переступила порог – мои ноги утонули в дорогом восточном ковре, а во рту появилась странная сухость, как будто туда набился песок. Взгляд мой скользнул по высокому сводчатому потолку – я машинально отметила дорогую мебель и безделушки и едва не рассмеялась истерическим смехом, до того идеально и стильно все это выглядело.

К моему удивлению, Марк подвел меня к винтовой лестнице, наполовину скрытой тяжелыми складками красного ковра, а не ко входу в коридор, по которому в прошлый раз я шла с Крисом. За ней оказалась еще одна лестница, которую, спускаясь вниз, я даже не сразу заметила. Мы спускались все ниже и ниже – казалось, этому не будет конца. Сердце колотилось так, что болели ребра, его стук барабанным боем отдавался у меня в висках. Я цеплялась за перила. В какой-то момент я машинально ухватилась за руку Марка, чтобы не упасть. Даже не помню, как оказалась еще перед одной выкрашенной в красный цвет дверью – просто открыла глаза и увидела ее перед собой, высокую деревянную дверь в виде арки с массивной металлической ручкой. Внутренности моментально стянуло узлом. О Господи, подумала я. Это же самый настоящий донжон! Подземная тюрьма!

Марк повернул меня лицом к себе.

– Постарайтесь принять его таким, какой он есть. Или уходите.

– Почему вы это делаете?

– Потому что он балансирует на грани. И если кто-то может спасти его, то только вы.

Я впилась взглядом в его лицо, пытаясь прочесть на нем правду… и увидела ее. Мне было наплевать, почему ему не безразлично все, что происходит с Крисом. Главное, что ему не все равно. Я расправила плечи.

– Отведите меня к нему.

Какое-то время он вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, чего от меня ждать. Судя по всему, увиденное его удовлетворило. Не сказав ни слова, Марк повернул тяжелую ручку и толкнул дверь. Мои ноздри защекотал густой аромат каких-то курений вроде ладана… теперь я знала, как пахнет страх. Затаив дыхание, я переступила порог и оказалась в небольшом, футов двадцать в длину и столько же в ширину, помещении, смахивающем на зал ожидания вылета. Под самым потолком тускло мерцали с полдюжины светильников.

Сделав глубокий вдох, я уставилась на огромный пустой экран монитора, занимающий почти всю противоположную стену, очень похожий на тот, с помощью которого Крис показывал мне, как в другой части здания женщину хлещут кнутом. Словно чья-то ледяная рука коснулась моей спины, и я задрожала. Мне вдруг стало страшно – я находилась глубоко под землей, откуда самостоятельно вряд ли найду дорогу. Ощущение было такое, словно я угодила в ловушку.

– Где он? – шепотом спросила я.

Марк кивнул на дверь слева от меня.

– В соседней комнате. Буду говорить откровенно: позволить вам войти посреди игры – означает нарушить все правила клуба. Я иду на это лишь потому, что считаю, что Крис подвергает себя опасности.

– Что вы хотите этим сказать?

– Просто иногда он заходит слишком далеко. Отчет, который я получил, когда мы приехали, от всех предыдущих отличается только тем, что на этот раз подтверждаются мои самые худшие опасения.

– Отведите меня к нему, – вонзив ногти в ладони, повторила я.

Марк, подойдя к монитору, взял в руки пульт дистанционного управления.

– Прежде чем я позволю вам войти, я должен быть уверен, что вы справитесь с тем, что вы там увидите.

– Ну, так покажите мне! – потребовала я, прижав кулаки к груди, чтобы помешать бешено бившемуся сердцу разорваться.

– Причины, по которым людям нравятся наши игры, самые разные. Кому-то просто не хватает адреналина, другие стремятся отыскать смысл жизни в наслаждении. Но Крису нужно другое. Он пытается наказать себя.

– Проклятие, Марк… покажите мне его! Ну сколько можно просить!

Поджав губы, Марк нажал кнопку на пульте. Экран ожил. Я услышала голос Криса еще до того, как увидела его, – уловила его хриплое, тяжелое дыхание. Сжав кулаки, я пыталась осмыслить увиденное. Крис стоял внутри бетонной клетки – из одежды на нем были одни джинсы. Раскинутые в стороны руки были привязаны к каким-то столбикам. Он был без маски – в отличие от стоявшей перед ним женщины в облегающем кожаном костюме, высоких ботинках и… о Боже! Я зажала ладонью рот, чтобы удержать крик, когда она взмахнула хлыстом. Удар пришелся Крису по спине, и я увидела, как судорожно дернулось его тело.