Шрифт:
Повсюду живая толчея, сотни мастерских, спрятавшихся в закоулках вокруг Рынка… Говор, стук кузнечных молотов. Сегодня Краков раз в сто крупнее. Тем не менее, алхимику кажется, что город походит на собственный труп. Что-то изменилось. Чего-то не хватает…
Организм у Моники Степанкович исключительно стойкий, даже для вампира. К вечеру прошла даже слабость, вызванная отравлением. Раны закрылись. Но девушка еще не оборвала покрывающего их ороговевшего слоя. Надо, чтобы все хорошенько залечилось… Вот с глазом хуже. Моника оценила, что с повязкой придется ходить почти неделю.
— Мне надо съездить к шалашу, — сообщила она после обеда.
— Поселяйся с нами, место тебе мы выделим, — улыбается Стася.
— С удовольствием, — в знак благодарности княжна склоняет голову. — Но там я оставила свой мобильный телефон. Клиенты наверняка уже гоняются за мной.
— Телефон здесь, — удержала ее Катаржина.
— Мы нашли и твой ноутбук, забрали все книги и тетради. Будет лучше туда не возвращаться.
— Да ладно, — весело машет рукой Моника. — Те четверо еще не скоро отважатся вернуться на луг…
Но дома осталась. Улеглась поудобнее на диване и, включив компьютер, вернулась к прерванной работе. Эсэмэски от клиентов и потенциальных заказчиков уже не вмещались в почтовый ящик. А она потеряла два дня.
— Завтра нужно будет ненадолго выйти, — заявила она, сохраняя очередной файл.
— Ну, не будем же мы тебя держать здесь силой, — сообщила Станислава. — Если чувствуешь силы…
— Я чувствую себя уже гораздо лучше, — сказала Моника. — Молоко помогло…
— Еще его применяют при отравлениях свинцом и ртутью, — лениво замечает Катаржина. — Молоко превосходно очищает организм от тяжелых металлов.
Станислава не сказала ничего. Свернувшись в клубок на своей кровати, она погружалась в дремоту. Присутствие вампира в собственной квартире у большинства людей вызвало бы, по крайней мере, беспокойство. Она же, совсем даже наоборот — чувствовала себя более безопасной. Ну кто нападет, если на страже дома стоит шестнадцатилетняя девчонка, способная пересчитать кости четырем здоровилам одновременно?
Нельзя сказать, что поставить настоящий самовар — дело особо легкое. В центральную трубу засыпают древесный уголь, в окружающее ее пространство заливают воду. Об этом никак нельзя забыть, поскольку листы латуни спаяны оловом. Если вода испарится, латунь нагреется до температуры выше двухсот градусов Цельсия, и самовар превратится в кучку металлолома.
Огонь подкладывают снизу. Понятное дело, древесный уголь сразу загореться не может, а применение жидкости для растопки, скорее, исключается. В замкнутой трубе эффект резкого сгорания, в каком-то смысле, напоминает взрыв динамитной шашки. А Станислава очень любит свой новый ковер, посему предпочитает традиционные методы. Под нижнюю решетку, сквозь дырочки, она сует несколько сосновых щепок. Несколько минут, пока дерево полностью не сгорит, а древесный уголь не раскалится, самовар будет дымить. С этим ничего не поделаешь, но ведь можно открыть окно.
Так, что нужно еще? Спички. Можно использовать и обычные, но зачем, если кузина высмотрела в лавке специальные, каминные. Теперь нужно немного раздуть. В царской России для этого использовали голенище сапога. Но царская Россия и ее обычаи ушли в бездну забытья. Итак, глубокий вдох… Чай будет через двадцать минут, когда фата белого пара окутает самовар, а в отверстиях крышки раздастся характерное «пение».
— Надо будет научиться этому, — буркнула Катаржина, следя за кузиной из-под наполовину прикрытых век. — У тебя здорово получается…
— Что поделать, при дворе наместника Константина пили много чаю…
— Каким он был?
— Исключительная сволочь. Троглодит. У него были огромные, плоские зубы, которыми он скалился, будто орангутанг. После обеда засыпал, не снимая сапог… Он даже неплохо говорил по-польски и, возможно, представлял себя поляком, — Станислава задумалась. — вот только он явно им не был. И что самое паршивое, чай он пил из стакана. Вот этого ему простить не могли. Но что поделать, дикарь.
— А ты сама пила когда-нибудь чай из стакана? — заинтересовалась Кася.
— Раз, может, четыре. И мне до сих пор стыдно [124] …
Шесть вечера. Станислава поглядела на часы.
— Выхожу, — сообщила она кузине. Вернусь к десяти.
Катаржина вопросительно подняла брови.
— В «Пивнице под Баранами» [125] организовали эфиопский вечер. А может, хотите пойти со мной?
124
Черт, на все эти подколки против русских (да и украинцев), что у Пилипюка, что у других польских авторов, уже, вроде и не обращаешь внимания, тем не менее… Паны, небось, забыли про чай на российских железных дорогах (в подстаканниках), а в Пруссии и Австро-Венгрии в поездах чаю вообще не подавали. А вы сами, блин, не забыли, как «kawe» паршивого помола, с плавающими сверху крупными кусками гущи, из стаканов дудлили? Все запечатлено в старых польских фильмах… И еще, разве это не насмешка над другими чайными культурами? Например, в Турции или Азербайджане крепкий чай традиционно пьют из стаканчиков грушевидной формы «ормудов» или «армудов», а не из чашек. Так что, они уже дикари и орангутанги? — Прим. перевод.
125
Пивница (подвал) под баранами (польск. Piwnica pod Baranami) — кабаре в Кракове (Польша), основано 26 мая 1956 года, находится в подвале здания под названием «Дворца под баранами» на Главной плошади, дом № 27.
Кабаре создано группой молодых краковских художников и актёров под руководством актёра Петра Скшинецкого (1930–1997). Среди учредителей был композитор Кшиштоф Пендерецкий.
Автором сценографии и литературным руководителем кабаре была Янина Гарыцкая (1920–1997).
В кабаре выступали джазовые ансамбли Кшиштофа Комеды и Анджея Курылевича.
В 1960-х годах к коллективу кабаре присоединились певица Эва Демарчик, композитор Зыгмунт Конечный и другие актёры, композиторы и авторы текстов. С начала 1970-х годов в кабаре выступает Алексей Авдеев.
В отличие от других кабаре, «Подвал под баранами» характеризовал артистический беспорядок, неожиданная импровизация. Кроме поэзии актёры декламировали с серьёзными лицами интервью со снохой Первого Секретаря ПОРП, описание размножения улиток из старой энциклопедии, «Песнь песней Соломона» или «Балладу о чудесном рождестве Болеслава III Кривоустого».
Конферанс вёл всегда Пётр Скшинецкий, в чёрной шляпе с пёрышком и с колокольчиком в руке.
К числу гостей кабаре принадлежали Анджей Вайда, Анна Дымна, Славомир Мрожек, Чеслав Милош и Агнешка Осецкая.
В 1997 году после кончины двух ведущих личностей кабаре — Петра Скшинецкого и Янины Гарицкой — кабаре вступило в сложный период своего существования, но старается продолжать свои полувековые традиции. — Википедия