С афганской стороны в битве участвовали войска правителя Герата Аюб-хана: десять регулярных полков пехоты (4000 человек), три — кавалерии (900 сабель), 30 орудий, а также несколько тысяч человек иррегулярной конницы.

В сводном английском отряде, которым командовал бригадный генерал Бэрроуз, насчитывалось 1600 человек пехоты, 550 сабель, 6 орудий.

Бой начался продолжавшейся несколько часов артиллерийской дуэлью, которая закончилась в пользу афганцев, имевших перевес не только в числе орудий, но и в их качестве: у Аюб-хана было шесть новейших нарезных орудий армстронговского образца с более мощными, чем у англичан, снарядами. После нескольких схваток, в том числе рукопашных, и кавалерийских атак Аюб-хан бросил в бой свою главную силу — пехоту газиев. Они бесстрашно шли сквозь огонь. Англичане к тому моменту уже не имели артиллерийских снарядов, и, не выдержав удара, они в беспорядке отступили к Кандагару, потеряв убитыми не менее 800 человек.

На Майвандской колонне в Кабуле высечено двустишие:

По преданию, автором двустишия была Малаля, семнадцатилетняя девушка из Майванда, поднявшая в критический момент боя над головой знамя и воодушевившая воинов своей красотой и этими стихами.

Но вот еще одна явная «нелогичность» Востока. Победитель при Майванде Аюб-хан (кстати, младший брат бывшего «друга англичан» Якуб-хана) через год с небольшим был разбит афганскими же войсками эмира Абдуррахмана, бежал из страны и умер в изгнании.

Эмир Абдуррахман, заключив с англичанами соглашение о полном подчинении им своей внешней политики, правил круто и долго, введя страну в двадцатый век; к сожалению, только в хронологическом, а не в историческом смысле.

Стремясь любой ценой удержаться на троне, он укрепил административно-полицейский аппарат, создал всеобъемлющую систему тайной осведомительной службы. Соглядатаи подчинялись лично эмиру, дублируя даже донесения государственных деятелей и военачальников.

Въезд европейцев в страну и выезд из страны афганцев разрешались только лично эмиром, ослушникам грозила смертная казнь.

В конце девятнадцатого века в Афганистане были проведены некоторые реформы: денежная, военная, налоговая. Известия о них просачивались и в Россию. «Абдуррахман-хан, вынужденный обстоятельствами, — отмечалось в «Сведениях, собранных штабом Туркестанского военного округа за 1894 г.», — объявил своим подданным, что афганское государство сделалось ныне великим, а потому обыкновенные доходы его далеко не покрывают действительных расходов; почему подданные приглашаются платить теперь подати сравнительно больше, чем платили они таковые раньше, а солдаты должны получать жалованья несколько менее против прежнего».

Но при всех противоречиях правления эмира Абдуррахмана именно при нем зародился афганский пролетариат. В 1885 году в Кабуле были открыты первые мастерские заводского типа «машин-хана», станки и механизмы для которых покупались за границей и в разобранном виде доставлялись по горным дорогам и тропам. Скоро в «машин-хане» уже работали около 1500 рабочих.

Абдуррахман был в числе немногих властителей Афганистана, скончавшихся не потеряв власти и не насильственной смертью. В 1901 году эмиром стал его сын Хабибулла.

Глядя на карту, туда, где Афганистан граничит с нашей огромной страной, как-то не ощущаешь его значительного размера. Бели перенести, например, на его территорию самое крупное государство Западной Европы — Францию, еще останется место для стран поменьше — Бельгии, Нидерландов, Дании.

Мрачен, безлюден горный Хазараджат, там редко тают снега, там сталкиваются хребты, почти нет обрабатываемых земель — таков центр Афганистана.

Джелалабадская равнина — восток страны изнывает от зноя. Горы не пропускают сюда дыхания северных ветров, плодородный чернозем ссыхается до твердости камня. Но люди построили здесь каналы, растущие на их берегах фрукты считаются лучшими в Азии.

Плодородной была в древности и низменность Бактрии — север страны, между Амударьей и Гиндукушем. Время и завоеватели разрушили ирригационные сооружения, сегодня даже текущие с Гиндукуша реки иссякают в песках.

А на северо-западе, ближе к иранской границе, лежит изобильная, богатая долина Герируда — «житница Центральной Азии». Но если спускаться на юг, то, миновав орошаемые районы Кандагара и Заминдавара, попадешь в песчаные холмы и малярийные болота Сеистана.

Подобными болотами до недавней поры был печально знаменит и противоположный район страны — северо-восточный. Сохранилась афганская пословица: «Если хочешь быстро умереть — поезжай в Кундуз». Ну что ж, ездил, могу засвидетельствовать: многие болота осушены, не столь обширными стали камышовые заросли, где до недавнего времени водились тигры — может, конечно, водятся и сегодня, но боятся показываться на люди.

А еще дальше на северо-восток от Кундуза, по левому берегу Амударьи, лежит область Бадахшана — край горных селений и городков в долинах.

Однажды услышал песенку: «Не летайте над горами…» А, собственно, почему? И вот лечу в огромном, гулком, как тоннель, транспортном вертолете Ми-6 туда, на северо-восток. Наш вертолет загружен бочками с топливом, второй, ведомый вертолет — картошкой. Все это предназначено для жителей афганского города — провинциального центра: по наземным дорогам туда везти грузы опасно, мятежники перехватывают, сжигают продовольственные колонны, надеясь вызвать волнения в городе. Афганские товарищи попросили наших авиаторов помочь, я узнал о рейсе и пристроился пассажиром.