Приободрился и Чартер. Поговаривали, что гедеонских пожарников превратят в гвардию Черной Розы, а полковник будет командовать всеми войсками.

Мы с Моррисом в это время встали на маневры. Обычно в маневровые идет самый старый и никуда не годный локомотив. У него много смешных названий – «песик», «калоша», «кастрюля». «Страшила» никогда бы не встал на маневры, но Моррис ничем не брезговал. Если бы ему взбрело в голову, он мог бы возить платформы с навозом по всей Черной Розе.

Маневры неуважительная, но трудная работа. К концу дня начинаешь глохнуть от грохота стукающихся вагонов. Все тело болит от постоянных резких толчков. На руках появляются мозоли, потому что крутить тормоз – главное дело на маневрах.

Я несколько раз предлагал Моррису уйти с маневров, но тот пропускал это мимо ушей. Толчея вагонов, запутанная игра рельсов, черепашье ползанье по лабиринтам гедеонских путей доставляли ему странное удовольствие. Так он выходил из спячки, и дело шло к тому, что регулятор «Пегаса» вот-вот должен был открыться до отказа.

Тут еще была игра в кошки-мышки с Кузнечиком Джефом. Тот уж совсем возгордился. Увитый зеленью «Страшила» все еще не опомнился от победного «рейса надежды». Казалось, на его черной громадной физиономии написано торжество и самодовольство. Еще бы! Одна из шапок гедеонской газеты гласила: «Мы любим тебя, „Страшила“! Ты возродил в нас чувство достоинства!»

«Пегас» затаился. Толкался в гуще вагонов, прятался скромно на запасных путях, но я не сомневался, что он еще даст «Страшиле» по носу.

Мы стали чаще бывать у Бланшаров. Здесь тоже все крутилось вокруг отделения. Главным проповедником стал Отис Чепмен. У этого белобрысого парня оказались задатки болтуна из конгресса или сената. Он даже предложил создать «Лигу молодых» в защиту южан.

Близнецы Смиты, не очень разбираясь, сразу вступили в эту лигу. Люк Чартер обещал подумать. Он выжидал, кому предложат место председателя лиги. Если на него рассчитывает сам Чепмен, то Чартер, конечно, останется в стороне. Как-никак он старше Отиса, да еще лейтенант, да еще будущей гвардии. Зачем ему подчиняться Чепмену? Чартер вступит в лигу только в том случае, если председателем станет он.

Мари, Флора Клейтон и Пруси Хендерсон тоже записались в лигу. Отис Чепмен показывал список, где было уже три десятка имен. «Лига молодых» быстро преуспевала.

Только нас с Моррисом никак не удавалось заманить Чепмену, а Хетти даже слышать не хотела ни о какой лиге.

– Я знаю, почему она так поступает, – сказал обиженный Отис.

– Почему? – спросила Мари.

– Потому что она не патриотка!

Это было сильно сказано. Слово «патриот» сейчас очень ценилось в Гедеоне. Тот патриот, а этот не патриот. Это патриотический поступок, а это не патриотический. Нас с Моррисом Чепмен побаивался назвать «не патриотами». Как-никак мы не слабые девчонки и можем постоять за себя.

– Почему вы с Моррисом не вступаете в лигу? – спросила Мари.

– Какую лигу? – сказал я.

– Ну, «Лигу молодых», которую придумал Отис.

– Какой Отис? – спросил я.

– Что ты придуряешься? – сказала она. – Думаешь, вы с Моррисом такие необыкновенные?

– Конечно, необыкновенные, – сказал я.

– Быть может, когда Черная Роза отделится, вы удерете в другой штат?

– Может, и удерем.

– Может, прямо на Север? – Мари прищурилась.

– Может, и на Север, – сказал я.

– Значит, правду говорил мне Люк Чартер.

– А что он тебе говорил?

– Он сказал, что вы шпионы с Севера. Он сказал, что ты его уговаривал бежать на Север и там поступить в колледж.

– Уговаривал? – Я удивился. – Он сам собирался подать на Север и там поступить учиться.

– Мистер Чартер настоящий южанин! Он никогда никуда отсюда не поедет!

– А ты настоящая южанка?

– Конечно.

– Почему же ты мечтаешь о Париже?

– Париж – это другое дело. Там родился дедушка. У нас есть родовое поместье в Мезон-Лафите, там живет дедушкина сестра, и скоро мы поедем ее навестить.

– Вот какая ты патриотка! – насмешливо сказал я.

– Я патриотка! – Щеки ее заалели. – Я за отделение!

– Ну да, Черная Роза отделится, а ты уедешь в Париж.

– Дедушку назначат военным министром. Пока мы никуда не поедем. Дедушка очень хороший генерал. Он выиграл много битв.

– И много проиграл, – сказал я.

– Как ты смеешь так говорить!

– Разве его не победили при Ватерлоо?

– Это победили не его, а Наполеона!

– А разве его там не было?

– Дедушка получил при Ватерлоо две раны!

– Значит, его и победили.

– Ты что, издеваешься?

Потом я разговаривал с Чартером. Я сказал:

– Мистер Чартер, у вас в пожарной команде много воды?

– Достаточно, – сказал он высокомерно.

– Значит, вы много заливаете?

– Что заливаем? – не понял Чартер.

– Ну, всякое. Пожар, например. Или про шпионов с Севера.

– Я вас не понимаю, мистер Аллен,—сказал Чартер.– Вы еще молоды, чтобы говорить со старшими такими загадками.

Я заметил, что Хетти старается нас избегать. Как только мы на галерею, она выбирается из кресла, берет свою палку и хром-хром в гостиную или свою комнату. Моррису это не нравилось. Он стал нервничать. Хетти уходит, он провожает ее взглядом, потом начинает расхаживать по галерее туда-сюда, заглядывает во все двери.