Моррис морщится. Ему не нравится, что негры лезут в будку, да еще не к нему обращаются.

– Почему плохи? – говорю я. – Просто кое-что изменилось. Придется идти в Альбертвилл пешком.

– Так-так… – Дядюшка Париж ласково смотрит на Хетти. – Как бы наша миленькая мисс не запачкалась, уж больно у вас здорово, мистер Моррис. Я говорю, все такое черное, что хочется потрогать.

– Ну и потрогай, – говорит Моррис.

– А может, миленькая мисс пойдет к нам? Я бы рассказал ей сказку.

– Не до сказок теперь, – отвечает Моррис. – А Хетти как хочет. Здесь ее силой не держат.

Но Хетти остается с нами. Моррис обернулся и посмотрел на нее с неожиданной нежностью.

Эх, сказка, сказка…

Кто с кем на свете не расстается? Лист расстается с деревом. Закат расстается с небом. Лето расстается с теплом. Мама расстается с сыном. Хозяин расстается с деньгами.

Кто ни с кем не расставался, тот с кем-то расстанется. Хорошее ли дело расставание? А ничего плохого. Мальчик Моррис, чумазый машинист, сказал:

– Похоже, что трудно мне расстаться с девочкой Хетти.

Хромоножка девочка Хетти сказала:

– Похоже, что трудно расстаться мне с мальчиком Моррисом.

А мистер Филин, тот посмеялся:

– Ну, так и быть вам вместе до гроба.

Вот вам и сказка, сказочка…

Тащимся еле-еле к Чилокчо. И погода, смотрю, поскучнела. Искры из трубы не сыплют, с солнцем не играют в мигалки. Тут и солнце захандрило. Залезло сначала в дымку, а потом и вовсе пропало. Небо спустилось пониже, и дождь закрапал. Месяц его не было, этого дождя. Вот чудо-то из чудес. Уж не нас ли начинают оплакивать ангелы?

Я сообщил Моррису эту мысль. Тот сплюнул в окошко. Потом застеснялся Хетти, выпрыгнул из будки, пробежал рядом с «Пегасом». А там и вовсе пешком пошел. Подъем начался, забуксовал проклятый кофейник Гранта. Нет, видно, гибель наша близка. Хоть бы лопнула кишка в черном пузе «Страшилы»!

– Хетти, – сказал я, – мой совет: выходи в Чилокчо. Вернешься домой на пассажирском, никто и не узнает, что с нами была.

– А я записку оставила, – говорит она.

– Какую записку?

– Что с Моррисом уезжаю.

– Да ты что? – кричу.

Вот, значит, почему так рано хватились. Видно, Мари записку увидела, показала генералу. Тот на станцию, а там Кузнечик все рассказал. Должно быть, рассмотрел черных в вагоне. Или унюхал. Всегда он хвалился, что нос у него как у собаки.

– Хетти, – говорю, – сходи в Чилокчо.

Тут Моррис прыгает в будку. На глазах Хетти слезы. Моррис ко мне, да чуть не в драку. Руки трясутся, губы прыгают.

– Не трогай ее! Она со мной. Не трогай!

Сумасшедшие. Но вот Чилокчо. Неужто дотянем? Вырвемся из бутылки с пробкой в виде товарняка? Вырвались. Товарный отвалил на второй путь. Мы придержали «Пегаса», вернули стрелку на место и, не спрашивая никого, прошли насквозь зону станции. Но если бы одни!

С утробным ревом, качаясь на стрелках, похожий на громадного паука, выпрыгнул из кизиловой рощи «Страшила». Мы набирали ход, а он сокращал разделявшие нас футы. Моррис плавно открыл регулятор, и мрачная усмешка покривила его губы. Быть может, он сказал себе: «Попробуй догони, Кузнечик».

Есть гонки, где можно прийти грудь в грудь и разделить первый приз. Даже на реке можно вровень достичь пристани. Но в нашей гонке победит один.

От Чилокчо и началось. Между нами было не больше пятисот футов, они даже пальнули раза два. Но с каждым оборотом колес мы увеличивали разрыв. Впрочем, что можно выиграть на оставшихся милях? Допустим, «Пегас» выжмет все шестьдесят, «Страшила» – не меньше сорока пяти. Это значит, у Стены Призраков мы окажемся минут на десять раньше. И выгрузиться толком не хватит, не то что уйти в горы. Да и трудно надеяться, что до самого Каньона нам откроют семафоры.

– Рельсы бросайте! – кричит Моррис.

Дэн лезет через тендер в вагончик, и скоро оттуда через заднюю дверь на путь начинают лететь шпалы, прихваченные с Дровяного полустанка. Они бросают их неумело. Шпалы подпрыгивают и скатываются под откос. Какая-то застревает между рельсами, но это не помеха «Страшиле». Надо, чтобы преграда легла поперек, да и то это лишь слегка пригасит его скорость. Кузнечик Джеф умелый машинист, видел он и не такие завалы.

Проходит несколько минут, и на рельсы грохается целое сооружение, рельсы и шпалы, связанные в виде каракатицы. Это уже получше. Преследователи отвечают залпом из ружей. Но куда там попасть! Даже посвиста пуль не слышно.