– Майк, – сухо представился я.

– Послушайте, – удивленно сказала Мари Бланшар, – вы как две капли воды похожи на того Майка, который сидел у нас на дубе.

– По правде сказать, я тот самый Майк и есть.

Люк Чартер вскочил со своего кресла.

– Вот как? – Мари оглядела меня с ног до головы. – Это весьма интересно. Вы пришли с мистером Алленом?

– Мы пришли вместе, – сказал Моррис.

– Но вас нелегко узнать, – сказала Мари. – Кто вы такой? Я недавно читала книжку про богатого мальчика, который любил ходить в одежде бедняка. Может быть, вы и есть тот богатый мальчик?

– Когда настоящий джентльмен знакомится, он полностью называет свое имя, – заявил Люк Чартер, – только босяки называют себя Майк, Джек или как там еще.

– В самом деле, – Мари состроила капризную мину, – как ваше имя?

– Его зовут Аллен, – внезапно ляпнул Моррис. – Майкл Аллен. Это мой брат.

Всеобщее удивление.

У Мари Бланшар круглое лицо с нежной кожей, яркие губы и немного прищуренные глаза, как будто в них всегда бьет солнце. Но сейчас эти глаза широко открылись.

– Это ваш брат, мистер Аллен? Откуда он взялся?

– Он живет в Калифорнии и пришел ко мне погостить, – сказал Моррис.

– Это правда? – Мари уставилась на меня. – Вы на самом деле брат Морриса?

Я приосанился и ответил:

– Что же тут удивительного?

– А какой брат? Двоюродный?

– Родной, – поспешно сказал Моррис. – Родной брат Микки.

– Но почему вы не сказали об этом утром?

– У Микки есть плохая привычка спать на деревьях в чужом саду. Кроме того, он был неважно одет. Мне было стыдно за Микки.

Моррис говорил так серьезно и с таким достоинством, что все ему сразу поверили. Им и в голову не пришло, что Аллен способен на такие шутки. Черт возьми, теперь я стал его «братом»!

– Между прочим, я сразу понял, что этот человек кем-то доводится мистеру Аллену, – сказал Чартер, – поэтому я и не стал за ним гнаться, когда поскользнулся.

Мари иронически усмехнулась, а Чартер покраснел. Я решил проявить галантность.

– Утром трава всегда мокрая, поэтому не мудрено, что вы поскользнулись, сэр.

– Да, совершенно не мудрено, – подтвердил Чартер. – Позвольте вам представить моего друга Отиса Чепмена.

Его приятель поклонился. Внезапно Мари опрокинула легкое плетеное кресло и помчалась по галерее, как простая девчонка.

– Дедушка, дедушка! У Морриса брат из Калифорнии! Идите все сюда! Хетти, дедушка!

Генерал Бланшар, маленький сухой старик, вышел к нам бодрым шагом. Откинув голову, он посмотрел на меня и сказал, что я похож на барабанщика его полка, который погиб смертью храбрых при Ватерлоо. Я ответил, что умею не только барабанить, но и играть на трубе. Это вконец расположило ко мне генерала. Он обещал достать трубу и барабан.

– Мари, мы повесим их вместе с другими реликвиями. Я знаю, что у Лану в Филадельфии хранится серебряная труба кирасирского полка Монбрена. Я обменяю ее на бекон. Лану очень любит бекон.

Высунулось несколько любопытных лиц. Длиннющий негр Кардинал смотрел через плечо необъятной тетушки Сорбонны. Крошечные негритята выглядывали из-за угла галереи. По всему видно, появление нового человека, да еще родного брата Морриса Аллена, было здесь событием.

– Дядюшка Париж, ay! – крикнула Мари в глубину сада.

Из влажного сумрака пахнуло ароматом магнолий и донеслось еле слышно:

– Я тут, госпожа!

– Ау, дядюшка Париж, ау!

Густо-желтая полоса уходящего дня висела под фиолетовым небом. На нем уже высыпали крупные звезды. Рано темнеет на земле Черной Розы.

Меня представили Хетти. Она заметно припадала на одну ногу и очень стеснялась. У нее были красивые золотисто-пепельные локоны, рассыпанные вокруг узкого лица.

Зажгли масляную лампу под огромным розовым абажуром. Хетти отодвинула кресло в тень и залезла на него с ногами, как в люльку.

Люк Чартер завел со мной важный разговор о Калифорнии. Он спросил, есть ли там железные дороги. Я сказал, что строят совсем маленькую от Фолсома до Сакраменто Сити. Чартер интересовался, как я сумел добраться сюда из такой дали.

Я многое мог бы ему рассказать. От Фриско до Денвера я испытал все, что может испытать бездомный мальчишка моих лет, а может, и больше. Впрочем, малолетство не раз спасало меня, иначе вряд ли бы я сидел на галерее Бланшаров живой и здоровый.

Сначала по континентальной дороге я увязался за почтовым экипажем. Но его ограбили среди красных колорадских каньонов, застрелив возницу, который вздумал сопротивляться.

Долину Горного Ручья я прошел пешком, сбив все ноги и едва не замерзнув насмерть. Холод здесь с виду легкий. Но один всадник, проехав всю ночь на лошади, утром обнаружил, что его ноги превратились в ледышки до колен. Их пришлось отрезать.