– Тем, что вы оказались на моем пути.

– А нам на это плевать, – заявил бородатый. – Хочешь сыграть в благородного защитника?

– Почему бы и нет? – послышалось в ответ. – Тем более, что вы имели глупость выбрать объектом забавы моего знакомого.

– Ах вот как? – бородатый зловеще ухмыльнулся.

Он извлек из-под полы короткую узловатую дубинку, быстро двинулся к Райдо. Его напарник был полностью уверен, что защитник поэта бросится наутек. Он даже промедлил, кинулся в атаку не сразу. Это все и решило.

Бородатый успел только замахнулся. Райдо саданул ему кулаком в челюсть, и тут же, крутанувшись на месте, с силой впечатал противнику в живот локоть, сбил дыхалку. Да настолько удачно, что бородач выпустил из рук дубинку. Подмастерье успел поймать ее на лету. И тут же врезал по колену как раз подоспевшему неприметному.

Дубинка, видимо, была утяжелена свинцом. Наемник упал как подкошенный, взвыл белугой. А Райдо вновь повернулся к бородатому, почти без замаха ударил его по руке. Громко хрустнула кость и наемник, прижав целой рукой к животу покалеченную, кинулся прочь.

– Я вас сейчас! – крикнул Рейдо, оглядывая поле боя в поисках противников.

Не с кем было драться. Беззубый с бородатым бежали. Неприметный ковылял прочь, постанывая и хватаясь за забор.

И все-таки по части драки мой спаситель не профессионал, отстраненно подумал Лютик. Не ощущалось в его движениях отработанности, достигаемой бесчисленными тренировками. Драться ему приходилось не раз, но схватка не является смыслом его жизни. Напор и скорость реакции, вот что позволило ему сейчас победить. Ну, еще и везение. Наемники недооценили противника, а когда поняли, какую совершили ошибку, было поздно.

Поэт вдруг осознал, что все еще стоит, прижавшись спиной к забору. Отодвинувшись от него, он вспомнил еще об одном участнике схватки. Ее вдохновителе. Не было его. Словно бы испарился, и даже непонятно, в какой момент.

– Ну и чутье… – пробормотал поэт.

– А не приходило ли тебе в голову взять и уехать из города? – спросил подмастерье, внимательно разглядывая дубину. – Учти, от тебя так просто не отстанут.

Скептически хмыкнув, он перекинул оружие через забор и скрестил руки на груди.

– Не могу, – сказал Лютик, – Я должен дописать балладу. Должен, понимаешь?

– Даже если тебе при этом проломят голову?

– Не проломят.

Поэт поднял с земли лютню и внимательно осмотрел. Она оказалась целой.

– Зачем тебе баллада? – поинтересовался Райдо.

– Это моя работа. Думаю, я для нее родился.

– И каждый должен делать свою работу?

– Именно. Не будет удачи тому, кто пойдет против натуры.

Подмастерье улыбнулся.

– Правильная мысль. Однако я оказался здесь, поскольку шел по делу. А времени остается все меньше. Вечером будь в корчме, там договорим.

Поэт смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом.

– Графоман, – пробормотал Лютик. – Точно – графоман.

Он в сердцах скомкал исписанный полностью с обеих сторон лист бумаги, швырнул его в угол. Горка там набралась уже приличная.

– Бумага денег стоит, – сказал кто-то за соседним столиком. – Купил бы лучше на них пива.

– Мается, бедолага, – послышалось от другого. – Каким только образом люди с ума не сходят?

Тяжело вздохнув, поэт взял очередной лист из пачки, лежавшей перед ним на столе. Обмакнув перо в чернильницу, он взглянул на проходившую мимо молоденькую служанку. Вид у той был весьма аппетитный.

– Красавица, – сказал ей Лютик. – А не желаешь ли стать еще и музой?

– Сколько угодно, – сообщила та, останавливаясь, – за деньги.

Лютик вздохнул.

– Музы работают даром.

– Даром только птички поют, – фыркнула служка и пошла прочь.

Поэт проводил ее задумчивым взглядом и вновь взялся за перо. Немного погодя под усевшимся напротив Райдо скрипнула лавка.

– Понравится тебе, если зарифмовать «дракон» и «балкон»? – спросил у него Лютик.

– Давай лучше поговорим о другом, – подмастерье махнул рукой служанке.

Кружка с пивом появилась перед ним мгновенно. Верный знак кредитоспособности. У служанок на это чутье безошибочное.

– Кутить будешь? – предположил Лютик.

– Потом. А сейчас у нас есть дела. Меня заинтересовал местный дракон.

– Настолько, что ты полез за сведеньями о нем в архив?

– Настолько. И полез. А тебя, как я понял, он интересует ради баллады. И ты тоже там покопался.