Закричав в освобождении, он попал в плен. Ее аромат был повсюду. Вокруг него. В нем. Она была в его объятьях, несмотря на то, что именно она держала его.

Его сущность Сензитива оказалась заложницей чувства, которого страстно желала.

Ее любви.

— Ты играла со мной.

— Как ты играл со мной? — Грин вылезла из кровати и потянулась за халатом. — Я знаю, что существуют вещи, о которых ты не рассказываешь мне, Джорлан. Да, я играла с тобой. Я просто сделала это лучше, чем ты. У тебя был выбор. Ты мог бы остановиться. Ты этого не сделал.

Он зло выдохнул.

— Выбор! Ты использовала мою страстность Сензитива против меня!

Нет, я использовала ее для тебя.Но она не могла рассказать ему об этом.

— Я встретила твой вызов. Ты проиграл.

Он сел на кровати и яростно пихнул скрученное покрывало ногами.

Грин подняла бровь.

— Не унывай. Может, ты не так зрел, как предполагаешь.

Он метнул на нее взгляд.

Грин подняла свой гормонитор, [174] который положила раньше возле кровати. Прозвучала серия гудков. Легкая улыбка украсила ее губы.

— С другой стороны, может быть, и да.

На мгновение Джорлан забыл про злость и уставился на нее в благоговейном страхе.

— Ты?..

— Да. Ты подарил мне дитя.

Он растерялся. Грин могла видеть на его лице противоречивые эмоции. Удивление. Волнение. Вспышку размышления. Быстро перешедшую в сильную ярость.

— Я не давал тебе ребенка. Ты взяла его.

Черты лица Грин напряглись. Он не представлял опасность, грозящую им. Она не хотела делать такого, но после всего, что он видел от нее, он должен был бы знать, что у нее были самые важные причины.

Не то, чтобы они ей требовались.

Он был ее имя-носящим, дать ей детей было его долгом и уготованным местом в жизни. Наследница жизненно важна для Домов Тамрин и Рейнард.

Внезапно она почувствовала себя очень усталой. Усталой от всей ответственности, которую несла на плечах. Усталой от необходимости делать выбор, который ненавидела. Грин ущипнула себя за переносицу.

— Возможно, ты больше не пожелаешь моего прикосновения?

Вдох застрял у него в горле.

— Нет. Я совсем не имел это в виду. Я…

Она не дала ему закончить.

— Очень хорошо, Джорлан. Если это то, что ты хочешь, тебя больше не побеспокоят снова.

Смысл ее замечания стал для него ясен. Он побледнел, после чего залился краской от злости.

— Ты… ты будешь искать наслаждение где-то в другом месте?

Она не побеспокоилась ответить. Завязав пояс на халате, Грин вышла из комнаты.

Джорлан вышагивал по спальне, как Кли перед разрядным штормом.

Зачем? Зачем она сделала такую вещь?

Сделала что? — спросил внутри его тоненький голосок. Действовала, как и любая Маркель под давлением обстоятельств?

Он думал, что она другая! Думал, что она поняла его мнение. Даже наполовину убедил себя, что часть ее согласна с ним. Он стукнул ладонью по стене, снеся урну с ее места на полке.

Он поймал безделушку налету.

Последней вещью, которую он желал, был встревоженный слуга, заглянувший к нему в данный момент. Экстраординарные рефлексы принадлежали ему с рождения. Он просто никогда не осознавал их причины до недавнего времени.

Грин будет носить их дитя три месяца — он был уверен, что она уже ввела катализатор рождения, [175] который укорачивал человеческую беременность на две трети. Препарат был более нормой, чем исключением. Никакая женщина не желала растягивать срок своей беременности. Иссушающее и временами неудобное состояние. За каждый минувший месяц, она будет проходить через стандартный человеческий триместр.

Побочный действием ускорения была чрезмерная усталость, и Грин должна будет принимать строго сбалансированные питательные вещества, чтобы поддержать здоровье и свое, и ребенка.

Джорлан потер лоб. Он не готов быть отцом! Как бы он смог прожить свою жизнь так, как надеялся? Как бы он смог осуществить изменения, которых добивался, в обществе, если будет связан детьми? Ее совсем не заботили его чувства? Возможно, он одурачил сам себя, решив, что он для нее больше, чем просто мужчина, который носит ее имя и титул. Больше, чем только лишь куча семени для продолжения ее рода.

Грин.Блеск слез показался у него на глазах. Она совсем его не знала? Он любил ее каждой частичкой своей души Сензитива!