– Фиш! – крикнул Драмокл. – Что ты делаешь?

– Я собираюсь произвести вам резекцию и реплантацию памяти, – сказал Фиш. – Я понимаю, что это непорядочно, но у меня нет выбора: я обязан подчиняться приказам своего владельца. Король Отто повелел мне изменить и перестроить все воспоминания, связанные с вашей судьбой, а главное – с вашей последней беседой. Вы будете думать, что он погиб во время атомного взрыва на Глизе.

– Фиш, ты сам знаешь, что так нельзя. Отпусти меня сейчас же.

– После чего мне велено вырезать, изменить, а также подменить многие другие воспоминания, вплоть до самых ранних. Вы будете помнить Отто как любящего отца.

– Эту бессердечную скотину!

– Он хочет остаться в вашей памяти щедрым и великодушным.

– Да у него прошлогоднего снега на день рождения не выпросишь! – воскликнул Драмокл.

– Вы будете считать его высоконравственным человеком – эксцентричным, но добрым.

– После всего, что он мне наговорил? О том, как он достигнет бессмертия ценой всеобщей гибели?

– Вы забудете об этом. Подсунув вам поддельные ключи от памяти, Отто собирается завоевать вашу любовь, а следовательно, и послушание. Вы забудете даже наш теперешний разговор, Драмокл. Вы встанете со стола в полной уверенности, что сами узнали о своей судьбе, и подчинитесь необходимости ждать тридцать лет. Поразмыслив, вы попросите меня закрыть вашу память ключевым словом, которое отдадите на сохранение воспоминателю. После чего вы взорвете меня – не взаправду, конечно, но вам это будет невдомек. Я уйду в отпуск на тридцать лет, а вы станете тихо-мирно править планетой, постоянно гадая о том, в чем же ваше истинное предназначение, – пока не узнаете наконец.

– Ах, Фиш! Ты же понимаешь, как это несправедливо! Неужели у тебя рука поднимется так обойтись со мной?

– К сожалению, я обязан. Я не способен отказаться выполнить прямой приказ владельца. Но тут есть один интересный философский момент. С точки зрения глормийского законодательства Отто через несколько часов умрет.

– Конечно! – сказал Драмокл. – А значит, если ты отложишь операцию, я стану твоим законным владельцем и отменю приказ.

– Совершенно исключено, – сказал Фиш. – Отложить операцию я не могу, это было бы грубейшим нарушением машинной этики. Я должен оперировать немедля. И, поверьте мне, вам же будет хуже, если я этого не сделаю. Но я подумал вот о чем: хотя мне нельзя уклониться от выполнения приказов Отто, я имею полное право оказать услугу своему будущему владельцу.

– Какую услугу, Фиш?

– Я могу пообещать вам вернуть вашу настоящую память во время решающей встречи с Отто.

– Очень великодушно с твоей стороны, Фиш. Давай обсудим это подробнее.

Драмокл не переставая сражался со своими путами. Но тут его опять кольнуло в руку – и воспоминание оборвалось.

Все присутствующие в Военной палате оцепенели от услышанных откровений. И тогда компьютер открыл загадочный металлический ящик, и оттуда вышел доктор Фиш – чуть постаревший, но ничуть не ставший от этого хуже.

Если Отто и был раздосадован, то виду не показал. Развалясь поудобнее в кресле с тонкой пестрой сигарой в руке, он промолвил:

– Фиш, ты меня удивляешь. Вот уж никак не ожидал, что ты предашь меня, основываясь на столь шатких юридических софизмах. – И, повернувшись к Драмоклу, добавил: – Да, сын мой, это правда, я действительно велел изменить твои воспоминания. Но без злого умысла, поверь. Что бы ты ни думал, я всегда любил тебя и просто хотел ответной любви.

– Ты хотел покорности, – сказал Драмокл, – а не любви.

– Мне необходимо было твое послушание, чтобы сделать тебя бессмертным. Неужели это такой уж страшный грех?

– Ты хотел бессмертия для себя самого.

Отто энергично замотал головой:

– Нет, для нас обоих! И все бы получилось в лучшем виде, не вздумай доктор Фиш совать свой нос в людские дела.

Фиш смутился, но тут опять вперед выступил компьютер. Полы его черного плаща взметнулись в воздух.

– Это я посоветовал Фишу, – сказал он. – Нам с Фишем нравятся люди. Поэтому мы предали гласности ваш план. Люди – самые занятные существа из всех, что удалось создать Вселенной. Они интереснее богов, демонов, волн и частиц. Быть человеком – вот лучшее, что вы можете сделать, Отто. Ибо Вселенная бессмертных, лишенная людей, кажется мне крайне удручающей перспективой. Насколько я понимаю, ваши планы сулили нам именно такое будущее.

– Ты ничего не понял, идиот! – сказал Отто. – Мне нужен был начальный взрыв энергии, чтобы открыть червоточину, вот и все.

– Но энергии, как и власти, никогда не бывает достаточно, – возразил компьютер. – Вы сами так говорили.

Отто хотел было ответить, как вдруг нексус прорвался. Окунувшись обратно в реальное время, Военная палата превратилась в пандемониум, охваченный паникой и параличом. На экранах вспыхивали угрожающие цифры. Космический флот приближался, и неограниченные возможности быстро сужались до неизбежных последствий.

Драмокл внезапно очнулся.

– Дайте мне телефон! – взревел он. – Руфус! Ты меня слышишь? – Он подождал ответа и сказал: – Вот мой самый главный и окончательный приказ. Сражения не будет! Отступай! Отступай немедля!

Швырнув телефонную трубку, король повернулся к Максу:

– Свяжись с графом Джоном. Скажи ему, что Драмокл капитулирует. Скажи – я не ставлю никаких условий, я даже согласен отречься от трона ради сохранения мира. Ты понял меня?

У Макса вытянулось лицо, но он все же кивнул и бросился к телефону.