Внезапно в шелест дождя, плеск ручья, шипение мокрых веток в костре, кашель и хрипы донёсся новый звук. Он был чужд Зоне, и именно поэтому заставлял раздвинуться свинцовый полог отчаяния. Рык мотора, клацанье гусениц, перемалывающих траками остатки асфальта. Вот глуховатое, но в ночном мраке вполне отчётливое «ту-ду-ду-ду-дух». Может быть, те едва заметные, на самой грани восприятия, сполохи — пробившиеся сквозь смог отблески трассеров?

Не сговариваясь, уцелевшие выскочили из-под плиты — прямо на холодный ветер, под струи ядовитого дождя.

— За мной, раненых поддерживать! — крикнул Забойщик, на грубоватом, будто вырезанном из гранита загорелом лице блеснула улыбка. Впрочем, во мгле она почти незаметна. — Припасы пусть тут лежат, они нам не понадобятся! Бегом! Быстрее!

Разбрызгивая жижу, в которую превратилась земля, изгнанники вырвались во мрак. За пределами бетонной коробки тьма была абсолютная, как в подземелье. Бежать оказалось невозможно. Только медленно и осторожно, чтобы не покалечиться, не упасть в ядовитую лужу руками или лицом, идти, ощупывая пространство перед собой. Сейчас все завидовали местным: хоть они и мутанты, таких проблем у них не возникает. Что-то вокруг не слышно ни шороха, ни шёпота: похоже, чудовища и сами затаились до рассвета. Сбоку кто-то хрипло заорал.

— Дебил, потише! Что там у тебя? — услышал Эрхард, обливаясь потом, он тащил совсем ослабевшего Александра. Физик дышал судорожно, с каким-то присвистом и бульканьем.

— Живот… Сука, как больно…

— Ничего, ползи, как можешь, мы вернёмся с подмогой…

Впереди, с самодельным факелом в руке, шёл Забойщик. Теперь чья-то бронетехника была ближе, тьму навылет пробивали мощные прожектора, моторы ревели так, что заглушали остальные звуки. Разок, ослепив и ошеломив всех, по ним мазнул луч прожектора.

— Свои мы, свои! — набрав в лёгкие воздуха, поспешил крикнуть бывший офицер. Он споткнулся о камень, опрокинулся, с плеском и хлюпом рухнул в чёрную жижу, но тут же поднялся, замахал чудом не потушенным факелом. — Заберите нас! У нас раненые!!!

Скрежетнув траками, броневик затормозил метрах в пятнадцати. Сноп света пробил мрак, безжалостный свет ударил прямо в глаза. Из раскрывшейся бронедвери выпрыгивали крепкие парни с каким-то оружием — в темноте и смоге не разглядишь — и мощными фонарями. Пару раз свет фонарей мазнул по машине, и Забойщик смог распознать технику: старая-престарая, обшарпанная и чудом способная ездить боевая машина пехоты. Похоже, этой штуке больше полутора веков: помнится, такие были в ходу, когда НАТО ещё не стало Свободным Миром. Против китайцев, случись между Землёй и Марсом война, толку от этого утюга было бы чуть, но здесь такие вполне к месту: ничего серьёзнее давешнего арбалета у местных не может быть по определению. А тут… 25-миллиметровая автоматическая пушка, и это не считая гранатомётов и прочих прелестей. С таким не всякий танк справится — ну, конечно, против гравилёта или гравиплана, да с установкой энергоброни, на таком лучше не выходить. Ага, а за спиной железного монстра держатся машинки попроще — на сей раз два БТРа из той же эпохи. Тоже не беззащитные — по крупнокалиберному пулемёту, в каждой наверняка есть гранатомёты. Какой там был калибр, чёрт? Вроде двенадцать и семь…

По глубокому убеждению повоевавшего на Луне Забойщика, в Резервации просто некому противостоять этакой мощи. Тут и этот ржавый арбалет из автомобильной рессоры и струны был шедевром технической мысли. Интересно, ради чего такая помпа? Это что, ночной патруль?

Ещё раз скользнув по руинам, сноп света упёрся в сгрудившихся, чтобы не потеряться, ослеплённых и растерянных людей.

— Люди мы! — кричал во всю мочь Забойщик. — Не му…

У самого дульного среза пушки расцвёл причудливый огненный цветок. Мрак прорезал короткий пунктир трассы, с неразличимым отставанием по ушам ударил грохот. Тело Забойщика отлетело назад, будто от пинка великана, и бессильно распласталось на земле. Голова глухо треснулась о булыжник, чудом не расколовшись, и так и осталась лежать. Крови видно не было, но все поняли: командира у них снова нет. Бородатый смуглый мужик перед Эрхардом тупо уставился на хлещущий кровью обрубок на месте руки, а потом все содрогнулись от его жуткого, нутряного какого-то воя. На самой границе непроглядного мрака кто-то повалился вовсе бесшумно, без крика и стона — его голова взорвалась чёрными во мраке брызгами, осколки и ошмётки с хлюпаньем посыпались в слизь. Ещё одного мужчину очередь словно перерубила пополам, снаряды с лёгкостью прошивали тело, вышибая из него шматки мяса и брызги крови. Совсем как Забойщик, мужик отлетел назад и распластался на камнях мешком переломанных костей. По телу скользнул луч прожектора, и Мэтхен увидел: под телом уже натекла большая лужа крови. Стоило затихнуть басовитому стуку пушки — и берег ручья огласили вопли боли и отчаяния.

Тоном выше грохнули крупнокалиберные пулемёты, затрещали автоматные очереди, и на пустыре воцарился ад. Визжали, рикошетя от камней, пули, несколько раз грохнули, засевая бесплодную землю и рубя кусты осколками, гранаты. В этом кошмаре бесполезно было убегать — от прожектора, пушки и пулемётов не уйти. Но так же бесполезно оказалось и залегать. Автоматчики, развернувшись под прикрытием бронетехники в цепь, азартно били из автоматов на любой шорох. Порой прожектор выхватывал из мрака то одного, то другого, и теперь Эрхард рассмотрел — нет, тоже не новомодные плазмострелы, а старинные, потрёпанные жизнью, побывавшие в переделках автоматы. В старинных фильмах он видел, как выглядела древняя М-16, но тут было что-то иное. Может быть, что-то что-то русское? Как его, автомат Калашникова, что ли? Бронетехника-то явно родом из Свободного Мира, то есть ещё НАТО. Изогнутые магазины, простые, без изысков, стволы, примкнутые штыки. Это-то зачем? Они что, в рукопашную собрались?

Будто подслушав мысли вжавшегося в зловонную землю человечка, передний из автоматчиков подбежал к упавшему Александру — того, похоже, не зацепило, просто залёг, когда началась стрельба. Физик пошевелился, попытался приподняться.

— Я не мутант! — прохрипел он по-французски. На всякий случай перевёл на английский. — Я человек! Чело…

Штык ударил в живот, погрузился в тело, провернулся в ране раз, другой… Корчась в грязи, Александр захрипел от боли — и тут же на искажённое мукой лицо, плюща носовой хрящ и выбивая зубы, обрушился окровавленный приклад. Раз, потом второй, потом третий. Изуродованное мясо, только что бывшее Александром Леметром, подающим надежды физиком-ядерщиком и старшим специалистом фирмы «Зедко», распласталось в грязи.

— Здесь нет людей, ублюдок! — сплюнул на труп мужчина. — Сдохни!

Вокруг раздавались вопли, стоны, предсмертный хрип и проклятия. «Туристы» лихо работали штыками и прикладами, один выхватил из-за спины сапёрную лопатку и, молодецки хакнув, рубанул поперёк лица кого-то из раненых уголовников. Мерзкий костяной скрежет, чёрные во тьме брызги мозгов и крови… Забойщика и всех, по кому отработала пушка, пропускали — мёртвых не сделаешь ещё мертвее. Ещё один упавший бандит вдруг вскочил, и, подволакивая подраненную ногу, изо всех сил заковылял в спасительную тьму. Приколовший Александра убийца вскинул автомат, плавно выдавил спусковой крючок… Три, два и ещё два. Есть. Будто получив пинка, окровавленное тело опрокинулось вперёд головой, судя по хрусткому стуку, голова попала на камень. Если и не убит, черепно-мозговая травма обеспечена.