— Новенькие — из машины! — скомандовал Ярцефф. Дождавшись, пока подобранные в Сафоново выполнят команду, он легко выпрыгнул наружу. Озарённый пурпурными сполохами, которые рассыпала шерсть Хухри, в боевом скафандре и с автоматом за плечом, капитан смотрелся вдвое больше, чем был на самом деле. Не обращая внимания на сырой едкий ветер, он поднял псевдостеклянное забрало. Лицо, выдубленное ветрами Подкуполья, суровое, с мощным волевым подбородком и сплюснутым, как у боксёра, носом, казалось отлитым из оружейной стали. — А теперь давайте знакомиться. Группой командую я, капитан КСО Курт Ярцефф. Мои команды выполнять без пререканий — кто будет тормозить в боевой обстановке, я просто шлёпну! Будете у меня за пешее прикрытие — чтобы никакая падла с гранатомётом или плазмострелом нас не подкараулила. А пока — стр-ройсь!

«Ну, строем это не назовёшь, — подумал Мэтхен, уже натасканный капитаном в таких делах. Неровная, кривая шеренга вытянулась вдоль боевой машины пехоты. Сама эта пехота после закованных в кевларовые доспехи забарьерцев впечатления не производила — скорее, напоминала карикатуру. Но по выпяченным хилым грудям, вытянутым вдоль боков разномастным рукам, приставленным друг к другу ногам, ластам, копытам читалось: уставшие бояться подкуполяне подчинились Настоящему Герою с восторгом. А ещё они впервые осознали себя не как одиночек, именно в силу одиночества ничтожных и уязвимых, а единым целым, способным за себя постоять. За одно это новое чувство местные были готовы идти за капитаном на край света.

— Теперь будем знакомиться. Ты! — указал он на Хухрю. — Имя!

— Ну… Хухря я, — произнесла она, почесав одной из лап мохнатый затылок. Светящаяся шерсть рассыпала серию сполохов. «А красиво!» — подумал Мэтхен. — Великанша Хухря.

— Будешь у нас за лампочку, — серьёзно произнёс Ярцефф. — А не светиться ты можешь?

— Не, свечусь я всегда, когда темно. Не знаю, почему…

— Ясно. Пока придётся намазаться грязью. Потому что светомаскировка нужна! Теперь ты!

— Ы-ы-ы! Ы-ы! — обрадовано провыл здоровяк с простреленным плечом. Рана, впрочем, уже затягивалась. Раскрылась пасть с внушительными, достойными волка клыками, по мускулистой руке, одной из пяти, пробежала дрожь.

— Да Мухач это Безмозглый! — пояснила Хухря. — Он говорить не может, да и сам… того, — она опасливо покосилась на гориллоподобного гиганта. — Но если драться надо, лучше в посёлке нет! И понимает всё прекрасно.

— Полезное дело, — кивнул Ярцефф. — Нам бойцы нужны. Будешь меня слушаться, Мухач?

— Ы-ы-ы! — проревел Безмозглый и гулко треснул себя кулаком в грудь. — Ы-ы-ы!!!

— Молодцом, так держать! — сдержанно похвалил Ярцефф. — А ты кто будешь?

Народу оказалось немало. Даже удивительно, как такая толпа набилась в рассчитанную на отделение машину… Кроме Ярцеффа, Мэтхена, Отшельника, четверых бывших танкистов, внутрь набилось четырнадцать посельчан. Двенадцать из них были крепкими парнями, одна — Хухря — девчонкой, и безмятежно спящий на полу двухлетний малыш. Ярцефф ухмыльнулся: ну, вот и запасной гвардеец, хы! Но что больше всего порадовало — не оказалось безоружных. Значит, никто не тормозил, когда надо было разжиться стволами. Если немножко их погонять, научить хоть самому элементарному… Не КСО, далеко не КСО. Но на первое время сойдёт. Может, и Отшельник поможет.

— Значит, так, — обведя взглядом недлинную шеренгу, начал он. — Сегодня вы видели, что ждёт ВСЁ Подкуполье. Все мы тут — приговорены. Нас уничтожат, и сделают из нашей смерти шоу. Что такое шоу? Это средство борьбы со скукой. Вас и ваших детей убьют просто от скуки — и ещё потому, что вы не такие, как они. Потом уничтожат и весь ваш мир, всё вот это, — Ярцефф обвёл рукой залитые мраком просторы. — Договариваться бесполезно, выслуживаться перед ними — тоже. НО! При всём могуществе у них есть слабость. Эти ублюдки — трусы и слабаки, способные убить только безоружных и беззащитных. А вы теперь не безоружны и не беззащитны! Думаю, вашего Бешеного уже на чучело пустили. Хотите жить — тогда должны сдохнуть ОНИ. И они — сдохнут. Обещаю вам это!

Мэтхен удивлённо смотрел на посельчан, на его глазах вершилась какая-то недобрая магия. Ярцефф оказался неплохим психологом, он не изобретал велосипеда и делал почти то же, что и Бешеный. Иной была только цель.

И ведь действовало, да ещё как! Казалось бы, ну какое им дело до мужика с огромной снайперской винтовкой, ещё днём — незнакомого. Призывающего не на пьянку, а на войну? Ну, спас, и что теперь, вприпрыжку за ним бежать? Но ведь слушали — и всерьёз так слушали, как не внимали даже Бешеному. А Ярцефф, будто читая в их головах нехитрые мысли, безжалостно разбивал все иллюзии, подводя к мысли, что остаётся только воевать, и если не хочется, тем хуже для тебя. А ещё он обладал даром не темнить, не ходить вокруг да около, а называть вещи своими именами. Всё понимал даже Безмозглый Мухач. Его слова жгли стыдом, заставляя вспомнить, что их предки не покорялись никогда и никому. Даже малоизвестное в нынешнем мире слово — «Россия» — в его устах звучало как яростный боевой клич.

— Если вы удавите трусливого ублюдка в себе — вы голыми руками порвёте выродков, что пришли из-за Барьера. А они и есть настоящие ублюдки, выродки и мутанты. Не вы. Они.

Что тут началось! Орали яростно, отчаянно, будто этот крик сам по себе был оружием. Хорошо хоть, не палили в воздух: оружие оставили в броневике. На разномастных лицах, в свете Хухри похожих на жуткие чёрно-багровые маски, светилась кровожадная радость: здесь и сейчас они похоронили преследовавший много месяцев страх. И даже жизнь за избавление от него — цена, на самом деле, не чрезмерная. Да и сама она обрела цель и смысл. Мэтхен смотрел на это как бы со стороны, но он помнил себя несколько месяцев назад — и прекрасно понимал новобранцев.

— Теперь о нашей задаче. Вы все видели Отшельника, — продолжил инструктаж Ярцефф. — Он — главная надежда Подкуполья. Наша задача — доставить его целым и невредимым в одно место в центре Подкуполья, откуда он сможет выручить больше наших. Целым и невредимым — это значит, не ввязываться в драку без крайней нужды. Но потом, когда Отшельник будет в безопасности, обещаю: за каждого погибшего в посёлке мы возьмём по десять их жизней!

— Признаю, я был неправ, — вздохнул Отшельник. Мудрый глаз затуманился печалью, казалось, он страдает от мысли, что не смог предотвратить кровопролитие. И в то же время понимает, что предотвратить случившееся было невозможно. У них просто не осталось времени. — Я забыл, что пойло… эээ… на них влияет не как на меня.