За ним, растянувшись на пару километров, шла остальная колонна. Командирский гравилёт, двигавшийся по земле, три или четыре танка, пятнадцать бронетранспортёров, почти двадцать боевых машин пехоты — и между всем этим богатством тряслись заполненные каким-то оборудованием старинные карьерные самосвалы. В центре колонны, со всех сторон прикрытые разномастной бронёй, переваливались похожие на гигантские сосиски бензовозы. Раз… два… три… четыре… Внутри каждой цистерны плескались тонн по пятьдесят синтетической солярки. Её, Мэтхен был готов поспорить, взяли на захваченных заводах уже здесь, в Подкуполье. «Всё предусмотрели, суки» — с бессильной яростью думал он.

Помимо танков, в составе колонны тряслось несколько самоходных гаубиц, мощные стволы лениво покачивались, будто грозили свинцовому небу кулаками дульных тормозов.

Мэтхен оглянулся на стоящего у броневика Ярцеффа. Тот тоже не ожидал встретить кого-то ещё, а теперь поздно. Что толку, что в «Брэдли» по-прежнему ждут своего часа друзья? Одного выстрела могучей пушки хватит, чтобы заморское старьё разлетелось горящими обломками. Для подобных штук и делались стальные тиранозавры.

Командиры колонны уже заметили чужаков. Ловко проскользнув между машин, командирский гравилёт выскользнул из колонны. Мощный мотор урчал на самых малых оборотах, обманчиво-тяжеловесная машина подползала к замершему гравиплану Ривкина и Сметониса. Наконец, машина опустилась в хлюпнувшую грязь, бронедверь приоткрылась, наружу выпрыгнул щеголеватый офицер в скафандре, с новеньким, явно армейским плазмострелом, невесть как доставшимся тыловику. Как младший по званию, Ривкин отдал честь первым, но командующий колонной полковник задержался всего на мгновение: всё-таки лейтенант даже не проходил по его министерству. Из гравиплана высунулся неуклюжий Сметонис, он готовился, если что, поддержать командира «пашендэйловцев». Полковник досадливо зыркнул на учёного: только путающихся под ногами гражданских ему и не хватало!

Мэтхен перевёл взгляд на Ярцеффа. Под скафандром было не видно, но он представлял себе, что испытывает командир. И не поймёшь, что лучше: то ли броситься на них сейчас, в безнадёжную, погибельную атаку, то ли ждать, когда этот вот… Ривкин скажет, что они дезертиры, наплевавшие на приказ. Остальное выяснят потом — когда пойдут обыскивать броневик… Попались, на сей раз попались. А если завести броневик и на полной скорости рвануть из посёлка? От боевого гравилёта на наземной технике уходить — что от танка на своих двоих.

Отложил в сторону предпоследнее тело, распрямил уставшую спину, ноги сами понесли Мэтхена к командиру.

— Что делать будем?

— Молчи. Клеопатря, постарайся развернуть башню… Плавно, чтобы никто не заметил… Цель — гравилёт. Дудоня, при первых выстрелах заводишь мотор и рвёшь в поле. Если повезёт, уйдёте. Выложите несколько автоматов. Те, кто не в машине, никуда не идут: постараемся хоть немного их придержать. Я — к этим ублюдкам, зубы заговаривать…

Стараясь казаться непринуждённее, Ярцефф шагнул к Ривкину. Мол, свой я, свой, не надо меня трогать. Видите, и оружия нет… В смысле, на виду не держу…

Но все надежды рассыпались пеплом, когда с крайнего танка заревел мегафон:

— На землю, руки за голову, оружие бросить, от броневика отойти! Тем, кто внутри, выйти! Иначе открываем огонь на поражение!

На обречённый «Брэдли» нацелились десятки стволов, парочка бронемашин из головы и хвоста колонны отвернули с дороги, они спешили перехватить пути отхода. Обдав присутствующих жаром и подняв упругий ветер, поднялся в воздух гравилёт. Теперь бежать и правда бесполезно, драться — тоже. Сдаваться? Хороши они будут, когда из «Брэдли» вытащат, например, Отшельника…

…Рёв моторов колонны заглушил нарастающий до рёва же свист. Этот звук Ярцефф и Мэтхен помнили ещё по Смоленску, когда горящий завод расстреливали плазмопушками боевые гравилёты. Изгнанники инстинктивно пригнулись, для них этот звук был вестником смерти.

Иное дело — поимщики. Они знали, что в небе могут быть только свои. Загазованное небо Подкуполья, бывшего когда-то сердцем «несуществующей» России, принадлежало им безраздельно. Откуда там взяться опасности? На них мог броситься мутант из развалин, могла прилететь одинокая пуля из чёрных кустов, мог обвалиться свод рухнувшего подземелья — но чтобы вот так нагло, днём, на виду у орбитальных бомбардировщиков и боевых спутников… Наверное, потому и не взяли с собой в поход добровольцы ничего зенитного — если не считать таковыми танковые пулемёты, повёрнутые сейчас в сторону «Брэдли».

— Это что ещё за… — начал было Ярцефф, и тут события понеслись вскачь.

Первым погиб гравилёт. Никто не видел, как в пелене смога его настигла крошечная ракета — зато исправно ударил по ушам взрыв, прокатился по земле каток ударной волны, посыпались на мёртвый посёлок горящие обломки. На одном рефлексе Ярцефф повалился ничком, сбив Мэтхена, и прямо в прыжке заорал:

— Быстро из машины!

Быстро — не получилось: надо отвязать привязанного к сидению Отшельника, вынести наружу, потом из броневичка полезли остальные. При виде мутантов «пашендэйловцы» остолбенели, вытаращив глаза: у них не укладывалось в головах, что в броневике могут быть не одни люди. Смысла таиться не было, и изображавшие людей подкуполяне сорвали надоевшие кислородные маски. Дышалось в них, спору нет, бесподобно, но от непривычно чистого воздуха кружились головы.

Секунду спустя и частники, и добровольцы открыли бы огонь — но смог пропорола стремительная звёздочка первой ракеты. И — жахнуло. Резанула глаза ослепительная вспышка, сквозь рёв пламени прорезались вопли горящих заживо, с треском рвались кирпичики активной брони, на которые щедро плеснуло топливом. А мрак уже прочертил широкий, не как от ручного плазмострела, луч плазмы — такой способна была породить только бортовая плазмопушка гравилёта, — и наведшая на них ствол самоходка исчезла в облаке взрыва. Кувырнувшись в воздухе, вверх тормашками грохнулась подброшенная взрывом башня. Гравилёт ненадолго ушёл вдаль, но вскоре рёв снова стал нарастать: машина легла на боевой курс. И ревели идущие к целям ракеты, шипели, прожигая броню, неимоверно горячие лучи, рвались боеприпасы, горело топливо… Много всякой всячины есть на борту боевого гравилёта. Хватит на уничтожение среднего города — для таких штук, собственно, их поначалу и проектировали.